Роуз перевела взгляд на стол Филиппа. Король сидел на возвышении в дальнем конце Большого зала в окружении братьев и сыновей. Они все теперь выросли и стали красивыми юношами. Место напротив короля занимала его любимая Изабелла. Принцессе только исполнилось двенадцать, и ее тут же помолвили с новым королем Англии Эдуардом II. Свадьбу решили устроить в начале следующего года. По условиям соглашения Гаскония оставалась в руках англичан, но Филиппа это устраивало. После помолвки дочери он почти с ней не расставался, словно цепляясь за последние драгоценные мгновения ее уходящего детства. По одну сторону от короля сидел его исповедник, серолицый аскет Гийом Парижский, по другую — Ногаре.

Первый министр что-то сказал. Филипп кивнул и поднялся, небрежно откинув расшитую лилиями мантию. Паж ринулся отодвигать трон. Менестрели прекратили игру, все придворные за столами встали. Не глядя ни на кого, Филипп направился к резной двери, ведущей в королевские апартаменты. Ногаре семенил рядом, едва поспевая. Затем все уселись, и менестрели снова заиграли. Роуз продолжала стоять. Почувствовав в своей руке ладонь Бланш, она слегка ее сжала и поспешно двинулась через зал, глядя перед собой, не замечая устремленных на нее глаз.

С облегчением вдохнув свежий прохладный воздух, она быстро миновала галерею. В темном дворе по лужам стучали капли дождя. Он лил уже три дня подряд, без перерыва, и кругом было слякотно. Сена разбухла, угрожая вот-вот выйти из берегов.

У королевских покоев Роуз остановилась перевести дух и собраться с мыслями. Решимость, овладевшая ею в зале, исчезла. Она боялась. Последние несколько месяцев Филипп был с ней холоден и груб, и она уже не знала, как себя вести. Роуз не покидала надежда, что король отправит ее с Бланш в замок Винсеннес, где она родит и будет жить с ребенком вдалеке от дворцовых интриг и душегуба Ногаре.

За дверью можно было различить голоса.

— Климент сделал то, что ему было сказано? — спросил Филипп.

— Королевские чиновники уже должны отбыть в Пуатье.

— Должны отбыть? Я хочу знать наверняка, Ногаре.

— Я немедленно проверю, сир.

— Как только захватите прицепторий, сразу отделите старейшин от рядовых. Теперь, когда Моле прибыл во Францию, надо действовать быстро, пока они не пронюхали.

— Все идет по плану, сир. Папа и старейшины Темпла некоторое время будут заняты разбором обвинений Эскена де Флойрана, и мы успеем подготовиться. Жака де Моле можно будет вызвать, когда вы повелите.

Роуз чувствовала, как их слова впиваются в нее подобно острым ножам, напоминая, что это она помогала им, предав своего отца. Собравшись с силами, она постучала в дверь. Голоса смолкли.

Дверь открылась, выглянул Ногаре. Она скользнула мимо него к Филиппу, стоявшему у камина. Пламя освещало его застывшее лицо. На столе рядом были навалены черные кожаные футляры со свитками.

Она собралась с силами.

— Сир, меня мучит неизвестность. Скажите, мой отец еще жив?

Ногаре сзади чертыхнулся. Король молчал.

— Сир, я вас умоляю. — Роуз ринулась вперед и упала перед ним на колени. — Откройте мне правду о том, что случилось в ту ночь, и я больше никогда не буду ни о чем спрашивать.

— Не будешь спрашивать? — Ногаре подошел к ней. — Я почти уверен, это ты его предупредила, и он сбежал.