Уилл встал и заходил по комнате, нервно приглаживая волосы.

Робер следил за ним глазами.

— Тебя прикончат раньше, чем ты успеешь выхватить нож. Но, даже убив Эдуарда, ты все равно погибнешь. И что тогда будет с нами? Кто нас поведет? Кто продолжит дело?

Уилл остановился.

— Какое дело? «Анима Темпли» обречено. Ведь Гуго уговорил великого магистра пойти на союз с Эдуардом.

Робер нахмурился.

— Мы с ним поговорим.

— Никто из вас не знает Эдуарда, как я. — Уилл тяжело опустился на койку, обхватив голову руками. Затем рассказал Роберу о признании Гарина. В конце, глядя на ошеломленного друга, добавил: — Мне давно следовало рассказать тебе обо всем, но я не мог себя заставить.

Робер подошел, присел на корточки.

— Позволь мне поговорить с Гуго.

— Поздно. Он получил одобрение Жака и Джея. Время для разговоров прошло. Я не позволю Эдуарду топтать память о моем отце и Эвраре. «Анима Темпли» такой цены не стоит. Я ни за что не стану его пешкой. Никогда. — Уилл вытащил из ножен фальчион — старый шотландский меч, которым сражались его дед и отец. Вот достойное оружие, чтобы поразить Эдуарда. Он бросил взгляд на разбросанные по койке пожитки.

«Неужели это все, что останется от меня после стольких лет напряженных устремлений к добру?»

— Его надо остановить, иначе он погубит Шотландию, а мы ему в этом поможем.

Робер поднялся.

— Король окружил себя единомышленниками. Его сын слишком мал, и править будут они. Шотландия все равно падет под мощью английского войска. Единственное, что ты можешь сделать, — отговорить Гуго от союза с Эдуардом.

Уилл махнул рукой.

— Если мы откажем Эдуарду в помощи, он найдет воинов где-то еще и все равно поведет войско на север. Он…

Уилл замолк. Нет, еще есть выход. Если шотландцам станут известны планы Эдуарда, у них будет время подготовиться.

Он вложил меч в ножны и расстегнул пряжку мантии.

— Что ты собрался делать? — спросил Робер.

Сбросив на пол украшенное красным крестом белое одеяние, Уилл почувствовал облегчение, какого не испытывал многие годы. Он быстро покидал пожитки обратно в мешок, затем набросил на кольчугу простой шерстяной плащ, который использовал вместо подушки.

— Я отправляюсь домой.

— Одумайся, Уилл! — воскликнул Робер. — Ради Бога!

— Войну я остановить не могу, но обязан сделать так, чтобы ему было труднее получить желаемое. И так я и поступлю. — Уилл забросил мешок на плечи. — Эврар был прав: порой за мир приходится платить кровью. Так пусть это будет кровь Эдуарда.

— А как же Темпл и мы? Как же Роуз?

Уилл остановился. В сознании зазвенели слова дочери. «Мои родители погибли в Акре. Оба!»

— А что Роуз? Без меня ей будет лучше. — Он посмотрел на Робера. — Вы за ней присмотрите. Ты и Саймон.

— Тебя по-прежнему терзает уход отца от семьи. Зачем ты делаешь то же самое с ней?

— Отец покинул дом, стремясь принести в этот мир больше добра. Мне не удалось воплотить его мечты. Может быть, нам следовало тверже стоять на Святой земле и чаще браться за мечи, а не болтать языками?

— Мы беремся за мечи, только когда нет надежды на переговоры.

— Вот это время сейчас и наступило.

Робер подошел, взял его руку.

— Но, Уилл, ты не сможешь после этого вернуться. Тебя бросят в тюрьму как отступника и дезертира. Ты понял? Ты не сможешь вернуться.

— А я и не хочу. — Произнеся эти слова, Уилл ощутил, как начинает укрепляться недавно возникшее ощущение цели.