6

Королевский дворец, Париж 14 января 1296 года от Р.Х.

Дверь открылась, и в опочивальню вошла королева, сопровождаемая двумя камеристками, несущими принадлежности для вышивания. Филипп оторвался от чтения пергаментного свитка, следя краем глаза за одной из камеристок, положившей на стол несколько катушек шелка.

— В чем дело? — спросила Жанна, заметив, каким внимательным взглядом Филипп проводил камеристок. Голос ее звучал негромко и мягко.

— Кто эта девушка? — вопросом на вопрос отозвался он, кладя пергамент на стол и вставая.

— Маргарита?

— Нет, другая.

Королеву удивил тон супруга.

— Ее зовут Рози. Она славная аккуратная девушка. А что тебя встревожило?

— Я видел ее месяц назад. Она встречалась с мужчиной недалеко от дворца. Надо велеть дворецкому прогнать ее. — Филипп зашагал к двери.

— Погоди. — Жанна нежно тронула Филиппа рукой. — Вышло недоразумение. Мужчина, которого ты видел, не любовник, а отец.

— Почему же она встречается с ним тайно на берегу реки как какая-то шлюха?

— Он тамплиер.

Филипп вскинул брови.

— У рыцаря-тамплиера есть дочь?

— Да. Мать Рози служила камеристкой у твоей бабушки здесь, во дворце. Венецианский купец Андреас ди Паоло — он поставляет шелка и бархат моему портному — прислал письмо с просьбой пристроить девушку. Я всегда прислушивалась к его советам: Андреас — человек добрых суждений. — Жанна подошла к столу, куда Роуз положила шелковые нитки. Взяла яркую синюю катушку. — Рози мало рассказывала о себе. Я знаю, ее мать умерла в Акре. Она порой плачет ночью — так говорят девушки. — Вздохнув, королева положила катушку. — Мне ее жаль.

Филипп обнял супругу за плечи, заглядывая в ее изумительные карие глаза. Затем провел пальцем по щеке, такой же бархатистой и мягкой, как и вся она. В Жанне не было ничего твердого. Эта женщина состояла из восхитительных закруглений. Истинная южанка, уроженка Наварры. Красивое томное, слегка тяжеловатое, лицо, окаймленное густыми черными волосами. Жанна сильно пополнела после рождения шестого ребенка, девочки, которую нарекли Изабеллой, но для Филиппа она оставалась такой же красивой, как при первой их встрече, когда он ее узнал. Их обручили двенадцать лет назад — ей исполнилось одиннадцать, а ему шестнадцать, — но до этого они росли вместе в королевском дворце Винсеннес. Жанну, унаследовавшую королевский трон Наварры еще ребенком, привезла жить во дворец ее мать, вдова, и двое детей росли вместе. Филипп был ей за старшего брата.

Он притянул супругу к себе и погладил волосы.

— Мне больно видеть тебя печальной.

Руки Жанны скользнули по его спине, и Филипп поморщился, когда ее пальцы коснулись шнуровки власяницы. Почувствовав, как он напрягся, она отвела руку.

— Мне тоже больно при виде твоих мук. — Жанна устремила на него глаза, полные тревоги.

— Гийом Парижский говорит — это необходимо.

— Твоему новому исповеднику трудно угодить.

— Я король, Жанна, и Бог требует от меня много больше, чем от простых людей. — Филипп помрачнел. — Моего деда люди еще при жизни объявили святым. Смогу ли я внушить им такое же почтение?

— Дай им время. Когда они узнают тебя, как знаю я, то полюбят так же, как любили Людовика.

Филипп бросил взгляд на стол, заваленный пергаментами, которые сегодня утром принесли от Флоте: отчеты казначея по расходам в Гиене и расчеты, сколько понадобится денег на содержание там войска в следующие месяцы. Объединению королевства противились все: Эдуард, алчные герцоги на юге, упрямые графы в соседней Фландрии.