У Эцио из головы не выходило признание Альберти в собственном предательстве.

– В каком мире мы живем, если чужими убеждениями так легко управлять?

– Альберти попал в положение, которое считал безвыходным. Ему не хватило стойкости, хотя это и не оправдывает его. – Паола вздохнула. – Правда – товар, которым торгуют ежедневно. К этому вам тоже придется привыкнуть.

– Спасибо вам за все, – сказал Эцио, беря ее за руки.

– Надеюсь, скоро во Флоренции станет легче дышать, особенно если новым гонфалоньером изберут кого-то из людей герцога Лоренцо. А пока вам нельзя терять время. Ваши мать и сестра здесь. – Она хлопнула в ладоши. – Анетта!

Вскоре появилась бывшая домоправительница Аудиторе, а вместе с ней Мария и Клаудия. Сестра обрадовалась, увидев Эцио целым и невредимым. Он сразу заметил, что состояние матери почти не улучшилось. Она по-прежнему сжимала в руках шкатулку с перьями, подаренными ей Петруччо. Словно во сне, Мария обняла сына и тут же снова принялась перебирать орлиные перья. Паола смотрела на нее с грустной улыбкой на лице.

Клаудия буквально повисла на брате:

– Эцио! Где ты пропадал все это время? Паола и Анетта были очень заботливы, но наотрез отказывались отпускать нас домой. А мама до сих пор не произнесла ни слова. Так и молчит с тех пор, как… – Клаудия закусила губу, чтобы не заплакать. – Может, отец объяснит нам с мамой, что все это значило? Я так понимаю, произошло чудовищное недоразумение… Эцио! Почему ты молчишь?

– Наверное, теперь пора, – тихо сказала ему Паола. – Рано или поздно им все равно придется узнать правду.

Клаудия недоуменно смотрела то на Эцио, то на Паолу, то снова на брата. Анетта усадила Марию на диван и обняла за плечи. Мать отрешенно улыбалась, гладя крышку шкатулки.

– Эцио, в чем дело? – испуганно спросила Клаудия.

– Кое-что произошло.

– Ты о чем? – (Эцио молчал, не зная, с каких слов начать, но его лицо сказало Клаудии все.) – Боже мой, нет!

– Клаудия…

– Скажи мне, что это неправда!

Эцио опустил голову.

– Нет, нет, нет, нет, нет! – вскрикивала Клаудия.

– Тише! – попытался успокоить ее брат. – Piccina, я сделал все, что мог.

Клаудия уткнулась ему в грудь и зарыдала. Она плакала долго, неистово, а Эцио терпеливо пытался ее успокоить. Он с тревогой поглядывал на мать, но та, кажется, не замечала рыданий дочери. Возможно, внутренним чутьем Мария уже знала страшную правду. За эти дни молодой человек стал гораздо спокойнее. И вот теперь, глядя на отрешенную мать и бьющуюся в рыданиях сестру, он впервые со дня казни почувствовал безудержное отчаяние. Он стоял, обнимая вздрагивающие плечи Клаудии, и вновь ощущал груз ответственности перед семьей. Защита доброго имени Аудиторе теперь лежала на нем. Прежний Эцио мог бы позволить себе заплакать вместе с сестрой, но теперешний – ни за что… Он собрался с мыслями и стал ждать, когда Клаудия немного успокоится.

– Послушай меня. Никакими слезами мы не вернем отца и братьев. А нам троим нужно как можно быстрее покинуть город. Мы отправимся туда, где вы с мамой будете в безопасности. Но для этого нужно перестать плакать и собраться с духом. Теперь ты – моя единственная помощница. На тебе лежит забота о нашей матери. Понимаешь?

Клаудия всхлипнула в последний раз, вытерла глаза и посмотрела на брата.