Это был удачный комплимент, тонкий, но совершенно очевидный.

Воспользовавшись появлением владельца ресторана, который подошел справиться, довольны ли они кухней, Патриция изучающе посмотрела на бывшего жениха.

Майлз разговаривал с хозяином легко и непринужденно, словно со старым приятелем, что, впрочем, было естественно для завсегдатая. Они обсудили успехи британской футбольной команды во время турне по Вест-Индии. Ни один из посетителей во всем зале не мог похвастаться столь неофициальным, чисто человеческим вниманием владельца ресторана.

Однако пусть Майлз умеет великолепно ладить с людьми — это не делает его более привлекательным в качестве жениха, сказала себе Пат. Теперь она знает кое-что об их отношениях, но полученные от него сведения никак не складываются в цельную картину Ей еще нужно многое выяснить, и прежде всего — причины своего бегства. На первый взгляд этот поступок казался нелепой, если не сказать — глупой выходкой. Потому что — опять же, на первый взгляд — Майлз казался идеальной кандидатурой на роль мужа. Статный красавец с прекрасными манерами и солидным банковским счетом — чего еще желать девушке? Да неизмеримо большего, черт возьми, тут же ответила она сама себе. Хотя бы большей эмоциональности, неукротимой страсти, жажды полной близости. Как ни назови это чувство, важно, чтобы оно владело влюбленными, подобно мощной волне, что рвет с якоря дремлющее на рейде судно.

И вот здесь воображение Патриции давало сбой. В ее представлении это спокойное лицо человека, привыкшего всегда контролировать ситуацию, стройное тело атлета, от которого веяло холодом скульптуры, никак не вязались с безумством любовных утех.

Когда они впервые остались наедине в кабинете управляющего рестораном на Эйфелевой башне, и Кейн еще ничего не знал о ее амнезии, он был охвачен неподдельным гневом. Но его слова о любви показались Патриции пресными. Какая женщина захочет отдать свое сердце эмоционально ущербному субъекту? Жан-Луи тут вне конкуренции…

Когда они вышли из ресторана, стояла ясная ночь, пронизанная щемящим холодком. Где-то в зарослях вереска неведомая птица протяжно выплакивала душу, и ее заунывное пение заставляло печально перемигиваться изумительно крупные звезды. Пара кроликов выскочила у них из-под ног, юркнув в невидимую нору.

— Весна… — вздохнула Патриция. — А отсюда далеко до вашего дома?

— Около мили.

— Давайте прогуляемся.

— С удовольствием. — Связка ключей звякнула, возвращаясь в карман его куртки.

— А как же машина?

— Здесь на редкость спокойное место. — Майлз беспечно махнул рукой. — Пойдем.

— Расскажите мне о себе, — попросила она, поигрывая ремешком сумочки. — Как вы проводите свободное время?

— Тебе это интересно? — удивился он.

— Конечно, я же ваша невеста… пусть даже бывшая.

— Понятно. Что ж, посмотрим, сумею ли я удовлетворить твое любопытство, — отрывисто сказал он. — Боюсь только, что в последний год у меня было не слишком много времени для досуга. Но если уж удается расслабиться, то я люблю читать, заниматься спортом, слушать музыку, а больше всего — коллекционировать картины.

— Ну да, искусство! — уцепилась она за его последние слова. — Вот почему вам на глаза попалась репродукция моего портрета и вы явились на торжество по поводу нашей помолвки с Жаном-Луи. — Она небрежно спросила: — Кстати, это был сам портрет? Не один из этюдов с обнаженной натурой?

На этот раз Майлз молчал дольше обычного.

— Нет, я видел только портрет, — буркнул наконец он.