— Сколько ему было тогда?

— Около двадцати, — ответил Симкинс.

— Вы когда-нибудь с ним встречались? — спросил Д'Амарио.

— Да. Он учился у нас несколько месяцев. Я думаю, именно поэтому его отец и делал у нас доклад, чтобы он мог к нам поступить. Отец говорил, что он особенный.

— Несколько месяцев?

— Его отчислили.

— За что?

— Жестокое обращение с подопытными животными, если я не ошибаюсь. Вы говорите, он задержан?

— Мы разыскиваем его.

— Удачи.

Сержант Д'Амарио сидел с детьми на кухне.

— Куда бы вы хотели пойти ночевать?

— Никуда, — ответил Брэндон.

— А что, если мама с папой придут? — воскликнула Руби.

— Тогда кого с вами оставить?

Д'Амарио достал список из кармана:

— Вам звонило много народу. Ваши дядя и тетя, дама по имени…

— А это нужно, чтобы кто-то с нами был? — спросил Брэндон.

Руби поняла — она не хочет, чтобы в доме были чужие люди, больше не хочет никаких странностей.

— А вас разве здесь не будет?

— Конечно, мы будем дежурить. Патрульная машина перед домом и люди за домом, плюс еще кто-нибудь будет следить за телефоном.

— Я думаю, этого вполне достаточно, — сказал Брэндон.

Руби кивнула.

— Хорошо, пусть будет так сегодня.

— А вы думаете, это может затянуться? Вы же говорили, что машины очень быстро находятся.

— Где они могут быть?

— Мы сейчас пытаемся это выяснить, — ответил сержант Д'Амарио.

— Вы справитесь, — сказала Руби.

Брэндон разделил последний сандвич из «Сабвэя» пополам.

— Будешь? — спросил он и дал его Руби.

Они сидели на кухне. Руби была в пижаме. Ее волосы были еще мокрыми после душа. Брэндон — в футболке. Ее грязная одежда — голубая курточка с желтой тесьмой, шапочка со звездами — лежала в куче грязного белья в ванной, а когда она мылась, с нее текла грязная вода. Но она проходила так весь день, не замечая этого, и никто ей об этом не сказал. Ни Брэндон, ни сержант Д'Амарио, ни кто-нибудь из полицейских. Более того, никто даже и не заметил. Она сочла это дурным знаком и отложила сандвич в сторону.

— Не будешь? — спросил Брэндон и принялся за ее половинку.

Как он может есть, когда вокруг такое?

— Тебе не страшно?

Он отложил сандвич. Они сидели и молчали, но она чувствовала, что думают они об одном и том же.

Пришел полицейский и передал ей трубгу:

— Это тебя.

— Ну, как ты там? — спросила Кила.

— Нормально. Здесь полиция.

— О вас говорили по телевизору. Там показали его фотографию, кажется, с водительских прав. Мой отец узнал его.

— Откуда он его знает?

— Он представился ему как венчурный капиталист.

— Что это значит?

— Человек, связанный с торговлей акциями.

— «Кодеско»?

— Угу. У нас больше нет денег, и никакие мы не богатые. Папа говорит, что и вы тоже.

— Я не чувствую разницы.

Кила рассмеялась:

— Я тоже.

Потом она замолчала.

— Я помолюсь за тебя перед сном.