— Ты тогда уже спал?

Папа почему-то задумался. Вопрос ему не понравился.

— Я не спал.

— Ты слышал какой-нибудь шум?

— Нет.

— А мы находимся ближе к лесу, чем Стромболи.

— То есть ты хочешь сказать, что это был не он?

— Не знаю. Мистер Стромболи мог гулять. Он мог даже идти через лес.

— Зачем ему это делать?

— Он же ненормальный. Ты сам это знаешь.

Папа отпил немного кофе:

— Мы все равно никогда не узнаем. И потом, эта проблема не наша.

— А какая наша?

— Как заставить Брэндона вести себя прилично и хорошо учиться. — Он пристально посмотрел на нее: — Надеюсь, ты не собираешься идти по его стопам? Пить пиво в компании подростков ночью в лесу, а, Руби?

— Черт, ты меня поймал. Да, я была там вчера ночью.

— Смешно. Ешь свой завтрак.

Они оба принялись за тосты. Было тихо. Только в голове у Руби один за другим рождались все новые и новые цветы. Конечно, папа не мог этого слышать.

Кинуть бомбу-вонючку — не проблема. Конечно же, Дэви сможет ее достать. Проблема — выяснить, гулял ли мистер Стромболи по лесу. Обычно в воскресенье утром Руби отправлялась обратно в постель и читала «Приключения Шерлока Холмса». Иногда, правда, она принимала ванну, налив в воду какую-нибудь приятную пену, купленную в магазине «Все для тела». Можно было сколько угодно лежать в воде и слушать музыку. Но в этот раз она оделась: голубая куртка с желтой тесьмой, желтые варежки, голубая шапка с желтой кисточкой — идеальный костюм. В карман Руби положила свою новую лупу, затем прицепила поводок к ошейнику Зиппи и вышла на улицу.

Не очень холодно. Видно ли ее дыхание? Да. А дыхание Зиппи? Нет. Почему?

— Зиппи, ты дышишь?

Пес поднял заднюю лапу и начал писать прямо на дорожку перед домом.

— Зиппи!

Она потащила его прочь, а он продолжал писать: три ноги двигаются, одна поднята в воздух, на снегу остается желтая полоса.

Все зависело от снега, Руби была в этом уверена. Когда последний раз шел снег? Она не помнила. Иногда она могла быть такой тупой. Эй, Рубистер, просыпайся! Однако было очевидно, что снег свежий. В их дворе было много следов, в том числе и ее собственные — самые маленькие. А вот следы побольше и поглубже, почти как… Руби встала на колени, достала лупу и принялась внимательно изучать улики на снегу. Стекло увеличило слова, которые то тут, то там появлялись в отпечатках на снегу: Dr. Martens. Брэндон. Она так и думала.

Руби перешла дорогу:

— Зиппи, лежать!

Перед домом Стромболи следов было гораздо меньше. Руби это ничуть не удивило: в конце концов, их соседи никогда не играли в снежки и не лепили снежных баб. Скорее всего, они вообще не выходили из машины, а заезжали прямо в гараж, из которого вела дверь в дом. На самом деле, там был только один след: отпечатки больших ног, которые вели от расчищенной дорожки к полукруглой вмятине, а потом — к дороге. Руби уже видела похожий круг в своем собственном дворе. И что же это было? Правильно, такие следы оставляли баки для мусора, когда их волокли за собой мусорщики, если были не в настроении. Мусорщики были классными парнями. Как-то раз папа на Рождество оставил специально для них упаковку пива. Мусорщики тут же его открыли. В тот день мусорные баки у всех домов валялись как попало, и только у их дома они были поставлены аккуратно. И целых две недели к их мусору относились бережнее, чем к мусору других людей, живших на Робин-роуд.

Значит, в прошлый раз, когда приезжал мусоросборник, мистеру Стромболи пришлось выйти из дома, подобрать разбросанный повсюду мусор и отнести его в гараж, бормоча про себя: «Чертовы мусорщики, руки у них из задницы растут».