Из окна своей комнаты во втором этаже Джулиан видел машины, которые ехали по улице. Они парковались около большого дома, и из них выходили женщины. Ага. Члены фонда Дж. П. Морганет. Он видел, как они заходили в дом. Некоторые из них были отнюдь не лишены стиля.

Джулиан попытался вернуться к работе и уставился на чистый лист, на котором было написано: «Руби». Вдохновение — самое необходимое условие для творчества — ушло. Не моя вина: эти буржуазные сборища так отвлекают. Внезапно какая-то жажда деятельности охватила его, он не мог усидеть на месте, вспомнив о том, что даже менее значительный писатель Хемингуэй чередовал работу с прогулками.

Но что бы такого сделать? На ум пришла всего лишь одна мысль, ранее отвергнутая как несколько грубая, а потому рискованная. Сейчас появилась идея о том, как добавить к ней элегантности, и он позвонил в теннисный клуб.

— Хотелось бы уточнить, на какое время записался Гарднер? — сказал он.

Шорох переворачивающихся страниц.

— Четыре часа.

Замечательное время для игры. Если Скотт и страдал похмельем после вчерашнего, то ко второй половине дня все должно пройти.

Джулиан позвонил хозяевам дома № 37 по Робин-роуд.

— Алло, — сказал Брэндон.

— Привет, Брэн. Это Джулиан.

— Привет, Джулиан.

— Как дела?

— Нормально.

Джулиан засмеялся:

— Слышал, у тебя была нелегкая ночь?

— Типа того.

— Не переживай. Я никому не скажу.

Брэндон рассмеялся в ответ.

— Папа дома? Я хотел уточнить расписание занятий.

— Он уехал играть в теннис. А мама, кажется, в ванной.

— Ладно, как-нибудь в другой раз. Брэндон, слушай…

— Да?

— Никто не станет трепаться по поводу того, что у тебя есть. Но я тебе этого не говорил.

Брэндон снова рассмеялся. Джулиан услышал помехи на линии.

— Нам, кажется, звонят, — сказал Брэндон.

— Руби, это тебя. Бабушка звонит, — позвал Брэндон.

Руби взяла трубку:

— Привет, ба.

Она слышала бабушкин кашель там, на другом конце. Это был кашель курильщицы со стажем.

— Сегодня особый день.

— Правда?

— Ну конечно же! Твой день рождения. Боже мой! Тебе уже десять лет!

— Одиннадцать, — поправила Руби. Бог с ней, с датой — бабушка никогда не могла ее запомнить, — но она не потерпит, если с ней будут обращаться, как с ребенком.

— Неужели и правда одиннадцать! — воскликнула бабушка и снова раскашлялась.

Мы говорим: «Будьте здоровы», когда кто-то чихает. А что принято говорить, когда кашляют? Что-нибудь типа: «Срочно сделайте флюшку!»

Бабушка перестала кашлять. Повисла недолгая пауза. Руби могла бы спросить: «Как в Аризоне?», а бабушка бы ответила: «Жарко». А потом: «Как твоя знаменитая подача?», а бабушка скажет: «Теннис теперь не по мне.