Пока я запираю здание, на парковку въезжает знакомый пикап. Мои плечи напрягаются, когда Купер выходит из машины и направляется ко мне с решимостью человека, у которого на уме что-то недоброе.

– Привет, Куп.

Они с братом идентичны: темные волосы, грозные карие глаза. Куп высокий и стройный, обе руки покрыты татуировками. И все же, как ни странно, меня никогда к нему не тянуло. Мне сразу приглянулся Эван, и даже с закрытыми глазами я всегда могла их различить, будто у них совершенно разная аура.

– На пару слов, – бросает он с ноткой гнева в голосе.

– Ладно. – Его резкий тон отталкивает меня, вынуждая воздвигнуть перед собой невидимую стену. Я росла средним ребенком с пятью братьями. Абсолютно никто не может запугать меня, поэтому я натягиваю успокаивающую улыбку. – В чем проблема?

– Держись от Эвана подальше.

Что ж, по крайней мере, он прямолинеен.

Я знала, что показываться на пляже прошлым вечером было плохой идеей. Внутренний голос просто кричал о том, что идти туда, где будет Эван, не закончится ничем хорошим, но я убедила себя, что сумею держать дистанцию, не общаться с ним, и тогда все обойдется. Очевидно, я подошла слишком близко к краю.

– Наверное, тебе стоит поговорить с ним, Куп.

– Я говорю с тобой, – огрызается он, и какую-то секунду я нервничаю. Мне так и не удалось избавиться от странного ощущения, возникающего, когда вроде бы общаешься с Эваном, а тебе слышатся слова его брата. Я знаю парней с детства, и при нашем с Эваном прошлом трудно сопоставить это чувство близости с совершенно другим, но похожим человеком. – У него все было нормально, пока ты не вернулась. И вот ты тут не больше пары недель, а он уже избивает какого-то придурка из колледжа, потому что ты снова заморочила ему голову.

– Это нечестно. Мы виделись всего пару раз.

– И посмотри, сколько вреда это принесло.

– Я твоему брату не сторож, – напоминаю я, чувствуя себя неловко из-за исходящей от него враждебности. – Что бы Эван ни задумал, я не отвечаю за его поведение.

– Нет, ты – причина его поведения.

Купера не узнать. Раньше он был милым. С ним можно было договориться. Ну, насколько вообще можно договориться с кем-то из семейки Хартли. Подлавливать меня на парковке – не в его стиле.

– Откуда все это? Я думала, у нас все нормально. Мы же дружили.

Раньше наша троица вечно вляпывалась в какие-нибудь неприятности.

– Да пошла ты, – горько усмехается он. Это поражает меня. Он мог бы с тем же успехом плюнуть мне в лицо. – Ты вырвала моему брату сердце и свалила, даже не попрощавшись. Насколько хладнокровной стервой надо быть, чтобы так поступить? Ты хоть знаешь, что сделала с ним? Нет, Джен. Мы не друзья. Ты потеряла это право. Никто больше не ранит Эвана.

Я даже не знаю, как на это реагировать. Просто стою там, во рту пересохло, в голове ни одной мысли, и гляжу на этого человека, которого знаю практически всю жизнь, а он смотрит на меня так, будто я самая последняя дрянь. Горло прожигает вина, ведь я знаю, что он прав. То, что я сделала, действительно было хладнокровно. Ни предупреждения, ни прощания. Можно было точно так же взять спичку и поджечь всю нашу с Эваном историю.