— Даже наклоняться больно, — доверительно говорю я, пытаясь скосплеить кота из мультика про Шрэка.

— Вика, а про какого парня Толя говорил? — уже заводя машину, спрашивает Света.

— Ой, да бегают за мной, то один, то другой. Кобели все мужики!

— Это да! Одни бабники кругом! — Аюкасова оглядывается на меня.

— Я не такой! — торопливо разуверяю я её подозрения.

Час убитого времени, и на руках снимок. Долбанный Ерещенко! У меня трещина в ребре! Месяц заживать может, а у меня и завтра, и послезавтра спарринги.

— Тренерам говорить нельзя — вылечу из сборной, и прощай олимпиада, — объясняю девушкам ситуацию.

— Ты дурак? А если ребро сломается и проткнёт легкое? — злится Света.

Вика, как сестра боксёра, меня понимает. Девушки уже успели поругаться и помириться на фоне переживаний за моё здоровье.

— Свет, я обещаю быть осторожным!

— Так! Я могу поговорить с тётей, она тебя помнит, и ты ей понравился. Пусть она поможет тебе остаться в сборной! — качает головой Светка.

— Ты думаешь, какая-то тётя может повлиять на состав сборной СССР? — скептически спрашивает Вика, которая в теме отбора в сборную — ну, не мог брат её совсем не просветить.

— Какая-то — нет, а моя тетя — жена генсека, может!

«Гонит? Нет?» — взгляд Вики на меня красноречив.

— Значит так — Раису Максимовну дёргать по таким пустякам не надо! Если опять поругаться не хочешь, — строго осаждаю я девушку. — И вообще, я тебя ещё не простил! Зачем ты приехала?

— Просто хотела увидеть тебя! Знаешь, я только потом испугалась, — оправдывается Аюкасова и добавляет, обращаясь к Вике: — Он, спасая котёнка, висел на одной руке у меня на окне, на четвёртом этаже.

Светка тут же рассказала о моём героическом поступке и о дурацких шутках её знакомого, который не закрепил страховку.

— Ты молодец! Повезёт же кому-то! — гладит меня по руке Вика, другую руку наглаживает Светка.

— Девчонки, спасибо за неравнодушие, завтра в бою с Шишовым буду драться ради вас. Меня ведь никто особо не любит. Бабуля старенькая, мама умерла. У отца новая жена и двое детей. Зачем мне этот бокс? Да ради вас, ради моих болельщиц. Вы переживаете за моё ребро больше, чем я сам.

— Но если ещё кого из этого ребра соорудишь, — грозно сказала Вика, — пеняй на себя!

Девицы рассмеялись и хлопнули друг дружку ладошками.

— Так, время до семи есть, я вас приглашаю в «Молоко»! — перевожу тему с библейских мотивов на прозу жизни.

— Ой, в там сегодня Цой поёт! — возбудилась Вика.

Даже вспыхнула как солнышко — ярко, искренне, с улыбкой. Цой сейчас как никогда был близок к побоям. Боксёры, да пусть даже олимпийские чемпионы, так же как учёные, писатели и прочие знаменитости всегда уступали артистам кино и сцены в борьбе за женское внимание. Впрочем, земля круглая, бабы бестолковые, Штыба наглый. Ничего нового. Цой так Цой, едем в кафе.

На входе меня встречает парочка охранников. Один, из старого состава, меня узнал, и пропустил, кивнув как другу. Оглядываюсь, зал, как всегда, битком набит, а на танцполе опять брейк. Сегодня без меня, мы раненые! Изображая страдания, заказываю всем коктейли, хотя и так по одному молочному в цену билета входит, а вот алкогольные тут только для своих. Да и вообще, кафе — это только название, из еды, кроме курицы-гриль, тут нет ничего, хотя кура ничё так — съедобная.

Светка балаболит про поездку, Вика слушает вполуха и не сводит глаз со столика, где сидит Цой.