— Не духу, а молодому…, — эта извилина работает сейчас на полную, и признавать наличие дедовщины перед посторонним мутным типом прапор не хочет.

— Погоди! Ему же дали «ефрейтора» на Двадцать третье! Значит, отличный солдат, спортсмен, КМС по боксу! Да ты сам знаешь — по ночам каждое своё дежурство марш-бросок устраиваешь. Отстал хоть раз товарищ ефрейтор на марш-броске от «дедушек»? Нормально у него с физподготовкой? — якобы припоминаю я. — А что молодой — так я тоже в восемнадцать стал кандидатом.

У кого всё нормально с извилинами, так это у Матвеева — местного начальника штаба. Тот сразу понял и чем я недоволен, и как надо себя вести.

— Агеев, что за марш-броски по ночам? Почему без плана?

— К проверке готовимся, вы же знаете, что сдача нормативов скоро, — бурчит этот идиот, бросая злобный взгляд на Бейбута.

Ой, дура-а-ак! Не понимает.

— Ефрейтор? Да ещё КМС? Я лично дам рекомендацию бойцу! — Матвеев старается закрыть своим телом от меня Агеева.

Для него все пантомимы подчинённого понятны, и, более того, ему ясно, что понятны они и мне.

— Скажи мне, прапорщик, — я намеренно понижаю звание Агеева. — По поводу марш-бросков — у вас только духов к сдаче нормативов готовят или всех?

— Так точно — всех! — Агеев, наконец, понял намёки Матвеева.

— Молодцы, не ожидал! Товарищ подполковник, а можно мне поприсутствовать на сдаче нормативов? От дивизии я вам бумагу сделаю. Или разрешение. Возьму, так сказать, на партийный контроль физподготовку в части. Я понимаю, как это важно для солдат.

— Анатолий, да бог с тобой, какие разрешения? Не надо ничего, тут моей власти хватит! А физподготовку по ночам, я возьму под свой личный контроль, — твердо обещает Матвеев. — Так, а что мы тут беседуем? Милости просим ко мне в кабинет или в ленинскую комнату!

— Рабочий день закончен и у вас, и у меня, да и не все моменты ещё выяснил в разговоре с моим другом. Если возможно, мы продолжим? Или уборка без электрика не начнётся?

— Да, конечно, продолжай. Дежурный! Чаю в гостевую. А я с товарищем старшим прапорщиком зайду в РОУП перед отъездом.

— Ну и что это было? — Бейбут пыхтит, предчувствуя неприятности.

— А РОУП — это что? — любопытствую у него.

— Рота обеспечения учебного процесса — водителей два взвода, хозвзвод и оркестр. Я в хозвзводе, Агеев этот — мой командир. И меня теперь он задрочит! — с надрывом говорит друг.

— Поверь, ему Матвеев сейчас всё объяснит, он вообще про тебя забудет. А я ещё завтра позвоню ему с утра, без лишних ушей поговорим.

Чую, мой друг мне не верит, но я точно знаю, что Матвеев мой посыл понял — «Этот заяц — мой друг!»

Без аппетита поужинав утренней гречкой с тушёнкой, я лег спать, забыв даже покрутить вражьи голоса. Хотя они не враги нам, а якобы друзья. Только за спиной нож держат. Утром в понедельник 29-го февраля перед работой кручу КВ и натыкаюсь на вопли этих «друзей»:

— Сумгаит… жестоко подавлена… Есть жертвы!

Глава 3

— А ты ведь, Толя, прав был. Спасибо за своевременный сигнал, если бы не ты, мы не успели бы в Сумгаит дополнительные силы ввести. Хотя и этого мало оказалось, сейчас уже и десант, и морпехи в городе, — благодарил меня Власов по телефону в понедельник. — И этого, которого ты подслушал, из Баку, мы задержали. Листовки нашли у него дома националистические. Второго из Сумгаита пока не нашли.