— Жена, как про обмен узнала, очень обрадовалась! Тем более, Академ. А деньги — пятьсот рублей, что мне не хватает, отдадим потихоньку до конца лета, — шепнул он мне при встрече.

— А что, там совещание какое? — кивнул я на дверь приёмной.

— Не знаю, — пожал плечами тренер. — Всё сидят, и я жду. Позовут.

Леонидыч заметно нервничает. Оно и понятно — боится недовольства начальства по поводу московского инцидента!

— А кто там, у Владимира Михайловича? — негромко спрашиваю я у секретарши.

Я нашего главу краевого спорткомитета отлично знаю, и, собственно, у меня с этим сорокалетним крепкого телосложения мужиком отношения дружеские. Правда, общались с ним давно, последний раз ещё на проводах Федирко.

Секретарша, глянув на меня из-под очков (вот всегда поражался подобному умению глядеть мимо окуляров) и подумав, снизошла до ответа:

— Лукарь.

— О как! А чего он сам, а не пригласил? — удивился я. — Я зайду с вашего позволения?!

— Куда! — истерично крикнула секретарша, но я уже скрылся за дверью.

— Толя, тебя стучаться не учили? — возмутился хозяин кабинета, чуть не пролив коньяк, который наливал Ленкиному отцу и заму начальника УКГБ в одном лице.

— О! Кого я вижу! Анатолий Валерьевич! — полковник Лукарь отреагировал гораздо спокойнее.

Середина рабочего дня, в кабинете сидят два гаврика и бухают! А в приёмной полно народу. И отругать не могу, не по чину мне.

— Я не пускала! — в кабинет залетела разъярённая фурия из приёмной с дыроколом в руках, вроде как по шуму ещё и что-то уронившая в предбаннике.

— Лена, Леночка, всё нормально! Штыбе можно! — выставил за дверь лёгким движением руки Черных мою неминуемую смерть от дырокола.

— Ничего она не сонная, что ты наговариваешь на неё, Володя? — продолжил, как видно, разговор Лукарь.

— Будешь? — посопев, хозяин кабинета предложил и мне дозу коньяка.

— Я за рулём, — открещиваюсь я. — Я чего пришёл? В Саянах снегопады, а значит, скоро ваш центральный стадион снова станет водным! Зря русло Енисея сузили!

— Снегопады? А это при чём тут? — наморщил лоб Черных. — Епть! А ведь и правда — зима снежная, затопить меня могут, — заволновался Валерий Михайлович. — Это уже недели через три начнут сбрасывать! Валерий Ильич, пробей по своим каналам!

— Тьфу на тебя, Штыба! Говори, зачем пришёл. Так хорошо сидели! У Михалыча вчера дочь родилась, а ты даже не поздравил! — укоризненно посмотрел на меня Лукарь.

— Так это… поздравляю! Отчитаться пришёл! Вот удостоверение. Я член сборной СССР по боксу. Олимпийской, — немного сменил планы разговора я.

Так как начать хотел с наезда — почему это мы ночью тридцать километров пешком шли от аэропорта до города? Ну, или чтобы полтинник вернул за такси. Ещё не решил — стебаться или деньги требовать буду.

— Звучит как тост! — обрадовался Черных. — Машину ты во дворе оставь, но выпей.

— Я там с тренером, он с отчётом приехал. Хотел сначала бумаги передать с машиной, что нас встречать должна была в аэропорту, но машины не было! Ночью автобусы не ходят же, первый только в шесть утра, — изящно вывернувшись, пожаловался я.

— А… слушай, звонили же насчёт твоего тренера. Говорят, он заслуженному тренеру морду набил? — не донес до рта рюмку хозяин кабинета.

— А что, мой тренер не заслуженный? Он воспитал мастера спорта международного класса.