– У вас, должно быть, тяжелая работа для женщины.

– С чего это вы решили? – парировала его выпад Элен.

– Строители, как правило, не очень следят за своим языком и не блещут манерами.

– Не больше, чем лос-анджелесские полицейские.

– Похоже, я вас задел. – Куртис оглядел недоеденный сандвич и, вздохнув, положил его на стол. – Прошу прощения, вы правы. Вы, наверное, знали погибшего. А я расселся здесь и нагло уминаю его обед. Не больно-то вежливо с моей стороны, не так ли?

Она снова пожала плечами, показав, что ее это мало волнует.

– Понимаете, некоторых людей, и полицейских тоже, при виде мертвеца тошнит, и они теряют аппетит. Что же касается меня, то я, наоборот, испытываю чувство голода. Настоящего голода. Может, просто от радости, что я сам еще жив и могу это подтвердить, самостоятельно пожевав что-нибудь.

Кивнув, Элен попросила:

– Мне не хотелось бы участвовать в опознании тела, если этого, конечно, можно избежать.

– Хорошо, мэм, в этом уже нет необходимости.

– Благодарю. Не думаю, что я... – И она вернулась к прежней теме, чувствуя, что следователь ожидает от нее более подробного рассказа о ее работе.

– В мои обязанности входят вопросы управления и планирования, а не перебранки с рабочими, – начала она. – Это больше по части мастеров. А мои основные задачи – контроль за сроками выполнения отдельных операций, согласование всех работ и обеспечение их необходимыми материалами и ресурсами. В том числе и устройствами типа этого регистратора на лазерных компакт-дисках. Но если надо, я могу объясниться с любым матерщинником на его родном языке.

– У меня нет слов, мэм. А что за человек, по-вашему, был этот Сэм Глейг?

– Вполне добропорядочный. Во всяком случае, мне он казался весьма достойным человеком.

– Ас ним вам приходилось когда-нибудь ругаться?

– Нет, никогда. Это был очень надежный и порядочный человек.

Куртис слез со стола и открыл дверцу шкафчика. Обнаружив там мужскую кожаную куртку и решив, что она принадлежит Сэму Глейгу, он вытащил ее и стал проверять карманы.

– В котором часу Сэм Глейг вчера вечером заступил на дежурство?

– Как всегда, в восемь вечера. Он сменил другого охранника, Дюка.

– Кажется, кто-то здесь произнес мое имя? – В дверях появился Ирвинг Дюк.

– О, сержант, – произнесла Элен. – Вот и он сам...

– Да, мы уже встречались, – сказал Куртис. – По поводу предыдущего происшествия – гибели мистера Йохо. – Машинально он взглянул на свой часы. Было ровно восемь утра.

Ничего не понимающий Дюк спросил:

– А в чем, собственно, дело?

– Ирвинг, несчастье с Сэмом, – объяснила Элен. – Он мертв.

– О Господи! Бедняга Сэм. – Дюк перевел взгляд на Куртиса. – Что с ним случилось?

– Похоже, кто-то ударил его по голове.

– Это было что, ограбление?

Промолчав, Куртис спросил:

– Когда он сменял вас на дежурстве, вы с ним говорили?

– Очень коротко, я спешил. – Дюк пожал плечами. 156 – Мы перекинулись лишь парой слов. Боже, ну и дела.

– Он поднимался к нам в диспетчерскую на седьмой этаж, – вспомнила Элен. – Просто поздоровался и поинтересовался, не остался ли кто-нибудь поработать в корпусе. На этот вопрос проще получить ответ у компьютера, а не у нас, однако он предпочитал человеческое общение. Я как раз закончила свои дела, и мы вместе спустились на лифте.