Вскоре перешли и мы к бутылке кагора №32 из Темрюка. Завгар, который по собственному признанию не привык скромничать за  столом, стащил у Жени и Сергея по пол сосиске (на своей я пристопорил). Пили кофе с печеньем. Женя и Борис с юмором говорили об «Интерпрессконах». Лукин напомнил мне, какую и чью поэму он когда то читал на КЛФ «Ветер времени».

После нас друзья поехали к Синякину, который  с простудой.

Я даже не хотел говорить с Лукиным о моей фантастике: он в основном, и так знает, но не хочет себя утруждать, хотя ему  это ничего не стоит.

22 апреля 2001. Воскресенье. С утра с Лерой помянули из чекушки родителей. В 12 она с Ритой и Ксюшей на какой то музконцерт в речпорт. (А про Вольдемара забыли)

23 апреля 2001. Понедельник. Вода горячая льется из крана на кухне который уже день: вентиль в ванной не закрывается. Жду, пока «девушек» не проймет не применять адские усилия.

Баба Света повезла Риту демонстрировать модели (вместе с Лизой) в центе в каком то садике.

Я принялся делать журнальный вариант «Коматоза». Сделал 35 страниц из 85. Легко при помощи «delete».

После обеда «девушки» поехали убирать могилы дедов. Приехали с пивом.

24 апреля 2001. Вторник. «Родительский день» взрослые матроны сначала отметились на кладбище, а затем часа в 3 повезли Риту на демонстрацию одежды и прибыли часов в 8.

Я просмотрел «Как это было» (о Чернобыле) затем с интересом листал свой дневник за тот год.

Довел «Взорванный сон» (так назвал «Коматоз» в сокращении) до 30 страниц. Скопировал на дискету.

25 апреля 2001. Среда.

26 апреля 2001. Четверг. 15 лет взрыва на Чернобыльской АЭС.

Лера откопала мои дневники 1951 1952г, которые я оформлял в виде первых своих литературных рукописных книг. Забавно. Первая сохранившаяся запись в рассыпавшейся школьной тетради: «Вчера 4 го декабря я встал поздно…» – это  еще 51 год, и последняя, еще только в начатой книге два года спустя  10.1У.5: «Какая дрянь! И как мог я это написать!» и замолчал до 1980 года. А зря.

Узнал, что в том, далеком январе читал «Истребитель 2z» и «В стране дремучих трав» (!) И что интересно: на столе у меня из книг Завгара лежит «Мегамир» Никитина. Такая метаморфоза фантастики за пятьдесят лет! По этому поводу нужен минифантазм.

У Леры на работе был у кого то выпивон, но «Взорванный сон» мне скопировала.

В школьном дневнике с удовольствием читал о походе в горы. Довольно сносно написано. Особенно фраза: «Причалил паром, вздрогнув от удара», которую я даже использовал в своем первом напечатанном рассказе «Лекарство от автофобии».

27 апреля 2001. Пятница. Сумрачно, моросит. Утром сделал Рите пюре с сосиской, а после музыкальной школы сделал постный плов.

Лера в пять часов встретилась у «Юности» с Большедворовой и выдала ей справку по зарплате 78 88 г. Она живет на 7 Ветрах на одной площадке с Синякиным, от которого мне привет, а от Ларисы Рите шоколадка.

Я откорректировал скопированный Лерой «Взорванный сон». Пора идти смотреть про кремлевский гараж особого назначения в 22 часа.

28 апреля 2001. Суббота. Встал в 6 часов и, не мешая Лере, которая делала свою работу  за столом на кухне, сделал пюре из двух картофелин и сварил рис из последнего  риса. Позавтракали все. Рите даже колбаса была.

Пока баба Света ходила за Ритой в школу, сварил легкий супчик, и мимоходом услышал фразу из надоевшего сериала: «Я даже в дневник это писать не буду, чтобы не прочитали и не подумали, что я такой…»

Вечером Борис сообщил, что по электронной почте передал мою «Улизз» на Украину и там будут печатать в 1000 экз.