— Ты видел? Он пришел сюда и сразу же стал устанавливать свои порядки! — кипятилась Элиза. Она быстрыми шагами мерила периметр комнаты. — Он же просто рабочий, а не хозяин! Пятьсот фунтов! Как бы не так! Это моя верфь, и ему не следует забывать об этом!

— Он закончит яхту, Элиза. Тебе не стоит забывать об этом.

Брат был абсолютно серьезен, и Элиза, услышав этот тон, остановилась. Уильям никогда не говорил с ней резко.

— О чем это ты?

Обернувшись, она увидела, что брат стоит, прислонившись к стене, спокойный и элегантный, всем своим видом тонко намекая на то, что уже не юнец, которого Элиза видела в нем все эти годы. Строгие черты лица стали более мужественными. Почему она раньше этого не замечала?

— Вот о чем. Я уеду в университет, мать тоже далеко. Если ты потеряешь Роуланда, никто не сможет тебе помочь. Дай ему столько, сколько он хочет, дострой лодку, и покончим с этим.

Элиза едва не раскрыла рот от удивления.

— С чем покончим? Что ты имеешь в виду?

Она, конечно, догадывалась, однако надеялась, что услышит иной ответ.

— Давай покончим с долгами и начнем новую жизнь.

А, значит, все в порядке. Элиза с облегчением выдохнула.

— Новая жизнь, да, конечно. У меня так много идей! Мы можем переключиться с яхт на большие парусники. Думаю, в ближайшие несколько лет все гоночные маршруты перенесут в открытое море, реки останутся в прошлом. Нам даже, возможно, придется перебраться в Коуз, чтобы быть поближе к Соленту. — Она говорила очень оживленно, пытаясь достать из тубуса свои наброски, но Уильям отрицательно покачал головой:

— Нет, Элиза, я вовсе не хочу перепрофилировать компанию. Я предлагаю закрыть книгу ее истории, как только мы выплатим все долги. Часть денег, конечно же останется, ты возьмешь их себе, до свадьбы этого хватит. В любом случае можешь жить со мной. Я надеюсь в скором времени найти работу. Возможно, даже стану доцентом в Оксфорде.

Элизе потребовалось несколько мгновений, чтобы уловить смысл сказанного братом.

— Закрыть компанию? — Она села за стол, смутившись.

Неужели Уильям уже давно это обдумывал?

— А что ты собиралась делать после того, как мы закончим яхту?

— Я думала, мы будем строить другие суда. Стоит людям взглянуть на нашу яхту, и заказы снова появятся, вот увидишь, Уильям! Эта яхта поможет нам возродить дело отца, докажет, что мы по-прежнему выпускаем продукт превосходного качества! Тогда и инвесторы вернутся. — Элизе казалось все это очень логичным. Неужели Уильям считает иначе?

— Как ты думаешь, сколько старших мастеров я знаю? — усмехнулся брат.

— Для меня и этот неожиданность, — едко возразила Элиза. — Может, объяснишься?

Уильям отмахнулся.

— Это было на званом вечере, организованном родителями одного из моих знакомых. Нас пригласили для ровного счета. Роуланд тоже там был. Как-то мы с ним разговорились, и оказалось, что оба интересуемся яхтингом.

Элиза изогнула бровь.

— Как-то не похоже, что его часто приглашают в гости твои оксфордские друзья.

Кем бы ни оказался Дориан Роуланд, его трудно представить за партой. Загар, выцветшие на солнце волосы, крепкие мышцы — он точно не сидел дни напролет за книжками в библиотеках.

Уильяму надоели расспросы.

— Слушай, я даже не представляю, как он оказался на том ужине. Сказал, что привез что-то из Лондона. На самом деле не важно, как мы познакомились. Важно, что он закончит лодку. Только не жди, что Роуланд задержится здесь после этого. Ты все равно останешься ни с чем.