Точнее, он отметил факт появления посторонних, но лишь краем сознания, не выходя из творческого состояния и продолжая работу. Он уже чувствовал, что рисунок получится. Вот стала появляться небольшая клинообразно вытянутая голова, клыки, раздвоенный язык… Веки, нависшие над щелевидными глазами, переходили в низкий лоб, а тот – в плоский затылок, от которого начинался капюшон мощных бугристых мышц шеи и плечевого пояса. Плавно, без резких углов они переходили в бицепсы и трицепсы сильных рук… Олег, не останавливаясь, пририсовал монстру еще одну пару верхних конечностей, расположив их под основными, рабочими руками. Как назвать эти конечности, трудно было сказать, потому что если «верхние» заканчивались чем-то хотя бы отдаленно напоминавшим кисти рук, то на конце «нижних» были костяные саблеобразные отростки труднообъяснимого назначения. Они торчали как страшные жала, способные пробить любой панцирь, любую защиту.

Но и это было не все. Косые мышцы спины, напоминавшие своей формой так называемый капюшон кобры, в том месте, где у обычного человека начинается талия, резко уменьшались, переходя в длинное мускулистое веретенообразное тело. Хищно изогнутое, на рисунке оно застыло в типичном для королевы змей положении при опасности, когда ее голова и верхняя часть отведены назад и изготовлены для броска. Казалось, еще мгновение – и стремительный рывок вперед оборвет чью-то жизнь.

– Ух ты! – восхищенно прошептала Илса, стоявшая за спиной Олега. – Вот это да!

Ей надоело наблюдать, как посетители, важничая и корча из себя знатоков, с брезгливым видом рассматривают узоры. Этот слишком прост, этот чересчур кричащий… А эти китайские иероглифы – кто знает, что они означают, а вдруг это какое-то ругательство?.. Птиц и бабочек клиенты тоже отвергли, это пусть женщины носят. Вот драконы – это уже лучше, только у них уж больно какой-то мирный вид…

Илса посмотрела через его плечо на рисунок – и ахнула. Такого она никогда не видела! Грозная мощь, сила и какая-то потаенная мудрость в глазах монстра с такой силой притягивали взор, что, казалось, невозможно уйти от его гипнотизирующего воздействия. Еще немного – и почувствуешь себя кроликом перед огромным и беспощадным удавом.

– Олег, я боюсь его! – прошептала Илса. – Правда, боюсь…

– Не нужно, он добрый, – тихо ответил Олег. – Он меня учил… Когда я спину повредил, это он давал советы по растяжке. Знаешь, какой я был… Меня к турнику подвешивали, сам не мог. Это он меня вытащил.

Олег поднял голову и посмотрел на свое творение под другим углом. Разве его монстрик такой уж страшный? Скорее, красивый, надежный… Ну, не шедевр, конечно – для серьезной работы нет ни времени, ни условий, – но все равно симпатяга получился.

– Олег, может… – Илса замялась. – Я змей боюсь.

Олег, не говоря ни слова, отложил рисунок в сторону и взял чистый лист бумаги. Он чувствовал, что должен рисовать еще.

Смахнув прилипшую к листку крошку, Олег занес руку для первого штриха и на мгновение замер.

– Кошек не боишься? – спросил он.

– Кошек? Кошек я люблю, они уют создают… Если бы не мама…

– Будет тебе кошка, – пробормотал Олег. – Классная кошка… сильная.

Рука замелькала над листком. Глаза, большие круглые глаза с щелевидным зрачком. Илса грешным делом подумала, что опять кобра получится, но плоский лоб и прижатые кошачьи уши развеяли ее сомнения. Илса обрадовалась, но рано. Еще несколько быстрых движений руки – и у животного появилась пасть, оскалившаяся в грозном рыке.