Альбомы Олега не привлекали, он приблизительно знал, что там можно увидеть. Его больше интересовали авторские работы, единичные, те, в которых видна рука мастера. А потому он передал альбомы Илсе, а сам потянулся к простенькой картонной папке, из которой выглядывали листки кальки.

– Можно посмотреть?

– Это? – Жак пожал плечами. – Пожалуйста. Но здесь ширпотреб, псевдоиероглифы под Китай, цветочки, птички… А вот здесь картины… В основном Васнецов, мода на него пошла… Здесь тоже живность, ящерицы, дракончики…

– Драконы? Вот это уже интересно…

– Олег тоже художник, – пояснила Илса. Это были ее первые слова с тех пор, как они вошли в квартиру. – И реставратор…

Олег вздрогнул. Реставратор… В памяти всплыла утренняя встреча с Властелином. Встреча это была или сон? А может, сон – это встреча с Илсой? Нет, вот же она, рядом сидит, живая и теплая. Черт бы тебя подрал, Властелин! Теперь и не поймешь, сон ли пророческий был или ты в самом деле являлся.

– …мне тоже это любопытно! – донесся до Олега голос Жака. Оказывается, тот все это время что-то говорил. – Я помню, Игорь рассказывал, что видел твои работы, по его мнению, они могут представлять интерес для меня…

– Да какие там работы! – Олег махнул рукой. – Так, баловство, для себя… Иногда от нечего делать набрасываю кое-что…

– И мне интересно, – вступила в разговор Илса. – Ты мне ни одного своего рисунка не показал.

– Да ерунда это все! – воскликнул Олег, вспомнив Карину и клочок бумаги, зажатый в ее руке, – Я даже красками не могу… Только авторучкой… И я не драконов рисую. У меня монстры получаются. Что бы ни начал рисовать, все равно рука сама на них переходит…

– Мне это тем более интересно, – сказал Жак. – Я цвет в наколках тоже не люблю. Только если клиент настаивает, а я вижу, что переубедить его невозможно… Послушай, может, ты набросаешь пару эскизов? Ну, простеньких, чтобы только тенденцию уловить.

Олег не знал как быть. Обычно он не рисовал на заказ. За ручку он брался только в определенные моменты, когда душа переполнялась какой-то таинственной энергией и неведомая сила сама направляла его руку… Но и отказывать этому гостеприимному и отзывчивому парню было неудобно. Тем более что и Илса впилась в него просящим взглядом…

– Ручка есть? – сдался Реставратор. – И бумаги пару листков…

Нашлась и ручка, и бумага. Олег занес руку над листком и задумался… Кого из своих детских приятелей он бы хотел увидеть? Властелина? Нет уж! Только не его! Носорога? Нет! Тарантула? Ягуара? Да, пожалуй, ягуара он бы нарисовал… Или…

И рука уверенно провела первый штрих. Один, другой… Чернов начал заводиться. В душе его что-то росло и ширилось, и Олег почувствовал, что вот сейчас наступит миг прозрения. Так он называл про себя состояние, когда он начинал как будто видеть воочию того, кого рисует, видеть каждый миллиметр его тела, каждую черточку лица, все элементы его движения. Непривычная анатомия представала перед его взором чуть ли не в хирургических подробностях. Он видел напряжение мышц своей модели, пульсацию крови во вздутых венах, выражение говорящих глаз…

Олег рисовал, забыв обо всем на свете. Уже давно остыл его кофе, остались нетронутыми печенье и его любимые апельсины, которые он мог поглощать килограммами, а он все не отрывался от бумаги.