Эвгея не выдержала и засмеялась.

— Ну почему ты всегда так отзываешься о ней?

— На самом деле я тебя к ней просто ревную… Хорошо, она не старая, и действительно красива. И всё ещё способна иметь детей. Но главную ценность представляют не такие как она, и даже не такие как я, хоть я и моложе. Своего первенца я уже родила. А ты — ещё нет. Именно поэтому тебе и не стоит во время боя лезть в самую сечу. Ты прекрасно стреляешь. Твой лук унёс не меньше вражеских жизней, чем мой меч… Во всяком случае — не намного меньше. Дождись рождения первенца. Наверняка это будет мальчик.

— А если девочка?

— Обычно бывает мальчик. Боги милостивы, и во время затяжных войн первенцами чаще всего бывают мальчики.

— Скажи лучше — вечных войн! — погрустнела Эвгея. — Когда я родилась, война уже шла.

— Когда я родилась, она тоже уже шла, — подтвердила Алтория. — А вот когда родилась эта старая карга Симирна…

Эвгея звонко рассмеялась, откидываясь на спину; Алтория тут же оседлала её ноги, и прижала руки к шкурам, покрывавшим пол.

— Ага, попалась! Больше всего люблю тебя, пока ты ещё не остыла от боя. Пусть даже и учебного.

— Больше всего ты меня любишь, когда сама не вполне отошла от боя, — возразила Эвгея. — От настоящего.

Агиляр, всё это время незримо присутствовавший в сознании Эвгеи, почувствовал нарастающее возбуждение. Именно ради таких моментов он и отправлялся в прошлое.

* * *

«Ничто в этом мире не имеет значения».

Как и когда Агиляр пришёл к такому выводу, он и сам бы не смог сказать. Возможно, это случилось в первый же раз, когда он, совершив хронопутешествие, вернулся в своё время. Или позже. Или даже раньше.

Не имеет значения.

По происхождению он принадлежал к одной из древнейших фамилий Алитеи, чьи корни терялись во мраке Тёмного периода, а могущество было заложено на заре Нового Расцвета. Правда, отец Агиляра числился в своём клане в списке бедных родственников. Но, тем не менее, он был весьма состоятельным человеком по общеимперским меркам, входя в бизнес-аристократию межпланетного альянса, центром которого были Алитея и её столица — Сестрория.

Как случилось, что его родители увлеклись ретроскопом настолько, что буквально похоронили себя в прошлом — этого Агиляр не смог бы сказать. Отец умер, оставив сыну в наследство страсть к путешествиям во времени и огромные долги, образовавшиеся после развала его небольшой промышленной империи. Мать, бывшая намного моложе своего супруга, скиталась неизвестно где. Агиляр не получал от неё известий с момента достижения совершеннолетия.

Плевать. Не имеет значения.

Родственники оплачивать долги разорившейся семьи не пожелали. И теперь Агиляр даже на хорошую работу устроиться не мог, не говоря о том, чтобы открыть свой бизнес. По законам Империи, вся прибыль с любого предприятия пошла бы на погашение убытков компаньонов его отца. Проще было существовать на пособие по безработице, которое считалось неприкосновенным, и зашибать монету на подпольной торговле и незаконных сделках. Поначалу приходилось трудновато, но потом Агиляр обнаружил, что и так можно жить — и жить неплохо.

Главное, чтоб не поймали.

Это уже значение имело. Сидя в тюрьме нельзя пользоваться ретроскопом.

Обнаружив у себя к двадцати годам склонность к гомосексуализму, Агиляр даже не удивился. Этим грешил ещё его отец. Зачем сдерживать себя? Его с детства приучили следовать своим прихотям. Но вскоре такой секс перестал его удовлетворять, и Агиляр задумался о перемене пола.