Монах сотворил ещё один земной поклон, потом ещё, ещё… Перед взором Стейбуса, видевшего его глазами, ненадолго фиксировалось изображение креста, отшельник шептал Иисусову молитву и бросался навзничь; замирал, и всё повторялось сызнова. Одновременно Покс обнаружил, что стал хуже слышать и почти не чувствует ударов коленей и лба о скалу, а ведь должен был. Он перевёл синхронизатор в режим повышенной чувствительности — не помогло.

— Дьявол его задери, он нам сейчас разговаривать не даст! — недовольно пробурчал Агиляр, и вдруг разразился таким потоком ярчайших мыслеобразов, что Стейбус, хотя и стоял как бы «в стороне», а поток был направлен не на него, слегка ошалел. Пси-атака шла на всех уровнях: свежий чистый воздух взамен смрада пещеры; берег реки, выходящая из воды молодая девушка; великолепные арабские скакуны, компания весёлых собутыльников, добрая выпивка и нежнейший аромат копчёного мяса.

— О Господи! Избавь меня от помыслов бесовских! — воскликнул монах, на секунду замирая в стоячем положении, а потом бросился на колени и ударил лбом в пол с такой силой, что Стейбус, только что включивший синхронизацию ощущений на сто процентов, на минуту потерял ориентацию в пространстве. Несмотря на это, он почти не почувствовал боли, хотя монах приложился к скале очень крепко.

— Помоги-ка мне… — пропыхтел Агиляр.

Он продолжал свою направленную мыслепередачу, сопровождая её столь достоверными и красочными картинами царских чертогов, роскошных пиров и обнажённых женщин, что всё в целом напоминало хорошо смонтированную художественную пси-постановку.

— Что ты делаешь? — удивился Стейбус, наблюдавший за его действиями.

— Разве сам не понимаешь? Мешаю ему сосредоточиться. Ты же видишь, что мы теряем контакт с его органами чувств и стали хуже слышать друг друга?Если так пойдёт дальше, то вскоре мы окажемся наглухо заблокированы в его сознании.

Агиляр говорил правду. Нарушение синхронизации Стейбус заметил давно, а сейчас обнаружил, что слышит своего собеседника как сквозь сильные радиопомехи. Монах продолжал молиться. Агиляр усиливал натиск. Образы становились всё ярче, картины пиров — привлекательнее, девушки — всё более соблазнительны даже по меркам достаточно высоких в этом плане запросов Стейбуса.

Отшельник вошёл в ритм и клал поклоны с механической равномерностью. Пауза — чтение молитвы — поклон — пауза. Встать на ноги — чтение молитвы — поклон…

— Долго он так может? — поинтересовался Стейбус.

— Взгляни внимательно сам, — предложил Агиляр. — Это его обычное место для молитвы.

Пауза — встать на ноги — чтение молитвы… Стейбус увидел перед собой каменный пол. В тех местах, где его касались колени, ладони и лоб отшельника, в скале были ямки с пологими краями глубиной в четыре пальца.

— Вот это да! — поразился Стейбус — И сколько поклонов надо, чтобы так продолбить скалу?

— Не знаю, — ответил Агиляр сквозь помехи. — У таких ребят две – три тысячи поклонов за день — обычное дело. У некоторых — больше. Этот сидит в пещере уже лет сорок и всё время молится… ДА ПРЕКРАТИ ТЫ СВОЙ БУБНЁЖ, УРОД ПРОКЛЯТЫЙ!

— Не остави меня, Боже, милостию своей! — запричитал монах. — Отгони прочь бесов нечистых и всю силу диавольскую!

— А ХРЕН ТЕБЕ!!! — азартно крикнул Агиляр, посылая мыслеобраз человекоподобной свиньи с длинным хвостом и покрытым дымящейся кровью трезубцем, зажатым в когтистой лапе. Пси-атака была такой силы и напряжённости, что Стейбуса, несмотря на экран, зацепило краем волны; а отшельник, должно быть, уловил нечто большее, чем просто слабый отголосок, поскольку замер и боязливо огляделся вокруг. Связь между двумя путешественниками сразу заметно улучшилась.