– Было так здорово! – сказала Кристина, когда они усаживались на стулья, которые добыли для них другие студенты. Глаза Кристины сияли, когда она смотрела на Джеймса. Девушка так явно ждала комплиментов, что у Саванны сжалось сердце.

«Ну же, Джеймс, давай. Скажи что-нибудь приятное», – мысленно молила она.

Он рыгнул. Громко. Саванне захотелось ударить его ногой, и она это сделала. Сильно.

– Ой! – взвыл он, наклоняясь вперед, чтобы погладить ушибленное место.

– Извини, я думала, это стол. – Саванна сказала это так безразлично, как только смогла.

Официант в этом баре был более внимательным, он подошел к ребятам проверить, все ли в порядке, и принял заказ у Саванны и Кристины. Вана вряд ли часто посещала это место – Саванна не видела в своих бумагах никаких чеков отсюда, и потому решила не беспокоить официанта лишними вопросами. Она принялась за свое шардонне в надежде, что оно отвлечет ее от мыслей о новом нападении на Джеймса. Кристина налила себе холодного пива из стоявшего посреди стола кувшина. Саванна откинулась на спинку стула и стала слушать болтовню студентов о кампусах, музыке и их семьях.

Саванна пила вино очень медленно, наслаждаясь тем, что она на людях и ей не приходится сидеть одной в номере мотеля, жалея себя.

Кристина встала и пошла в туалет. Саванна рассеянно смотрела, как ее новая подруга пробирается сквозь толпу, и нахмурилась, поняв, что новая подруга идет, довольно сильно покачиваясь. Саванна не обращала внимания, много ли Кристина пьет, но теперь стало очевидно: она перебрала.

Саванна поспешила в туалет, проверить, в порядке ли Кристина, и увидела, как та, рассерженная и раздраженная, сползает по стене. Такое бывает только с людьми пьяными в стельку.

– Эй! С тобой все в порядке? – спросила Саванна. Ноги у нее опять разболелись – новые ботиночки оказались очень уж непрактичными, и на секунду она задалась вопросом, каково ей придется завтра.

– Нет, все плохо. – Кристина стала стучать кулаками по стене и постаралась отлепиться от стены, на которой было нарисовано море. – На этой неделе я потратила половину денег, которые заработала за рождественские каникулы, на новые шмотки. Я ходила в салон в Нью-Йорке и потратила триста долларов на стрижку. Сделала педикюр и эпиляцию почти всего тела. А Джеймс по-прежнему не замечает меня. Я была общительной и веселой и двигалась, как девушки с Эм-ти-ви из «Весеннего ручья». Что еще мне надо сделать, чтобы заставить его увидеть во мне не только маленькую сестренку его чокнутого друга?

Саванна поморгала, не зная, что сказать.

– Хм… чокнутого? – повторила она, глядя на свою высокую, изящную подругу с прекрасными волосами, гладкой загорелой кожей, выглядевшую так, что ей завидовали многие.

Кристина сердито помахала в воздухе пальцами с прекрасным маникюром, пропуская женщину, направляющуюся к раковине помыть руки.

– Да, в старших классах я была похожа на мальчишку. Мне легко давалась математика. И физика. И у меня были брэкеты. И очки. Но я уже не такая. Почему Джеймс этого не замечает?

Кристина, похоже, была готова разрыдаться, и Саванна боялась оказаться в роли утешительницы – это ей было не под силу. Она могла выстоять перед любым числом врагов, но как только кто-то проявлял к ней доброту, теряла самообладание. Итак, надеясь, что поступает правильно, она произнесла самым будничным тоном:

– Джеймс – недозрелый подросток, который не сумеет распознать настоящую любовь, когда… когда она встретится на его пути. Если ты действительно его любишь, тебе придется подождать до тех пор, пока он подрастет, повзрослеет, как и ты, и разглядит, что творится у него под носом.