– Я придерживаюсь политики открытых дверей, ну, вы знаете: «Моя дверь открыта всегда». – Он одарил Саванну устрашающей улыбкой, и она задалась вопросом, с какого расстояния он может набросить на нее удавку – шнур компьютера. Затем мистер Леонард сказал: – Входите. Садитесь.

Саванна пробралась к стулу, боясь что-нибудь перевернуть и потому держась очень прямо. Она отодвинула бумаги на край стула и пристроилась на другом уголке.

– Когда вы можете приступить к работе? – спросил мистер Леонард, беря из стопки желто-коричневую папку и поворачиваясь к компьютеру.

– Ну… хм… – начала заикаться Саванна. Какого черта здесь вообще происходит?

Мистер Леонард посмотрел на нее поверх монитора. Саванне была видна только часть его лица – справа стоял компьютер, слева возвышалась гора папок. Саванну поразило напряжение в его взгляде. Глаза мистера Леонарда – во всяком случае, один, который она могла видеть, – были ясно-голубыми. – Что? Вы хотите повышения? Они все хотят повышения, – пробормотал он. Даже не взглянув вниз, он взял листок бумаги со стола и продолжил: – Хорошо. Стоимость жизни здесь выше на шестнадцать целых и три десятых процента, чем там, откуда вы прибыли. Я буду платить вам на две тысячи пятьсот долларов больше. И ни цента сверху.

Взгляд Саванны метнулся к открытой двери. Он действительно собирается обсуждать ее зарплату во всеуслышание?

– Знаете, какая у нас площадь? – как бы между прочим спросил мистер Леонард.

Что? Это один из вопросов типа «Почему-крышки-люков-круглые?»

– Нет, но я могу найти хозяина и спросить у него, – ответила Саванна.

– Тысяча сорок, – сказал мистер Леонард. – Это сделали специально, когда мы делили пространство на офисы. Подумайте только – тысяча сорок.

Саванна медленно поднялась со стула и начала отступление, остановившись только когда наткнулась спиной на стеклянную стену кабинета менеджера.

– Умно, – кивнула она и выдала фальшивую улыбку.

– Да, я тоже так считаю. В таких маленьких офисах ничего нельзя сохранить в тайне. Стоит кому-нибудь оставить квитанцию по зарплате на ксероксе, как все начнут требовать столько же. У нас все на виду. Все в офисе, кроме Даниель, которая начала работать у нас три месяца назад, получают примерно одинаково. И каждый тянет свою ношу. А если кто-то этого не делает… – тут мистер Леонард замолчал и пожал плечами, – то все это замечают. У нас здесь, как я это называю, круговая порука. Один сотрудник начинает работать хуже, тогда все остальные должны это почувствовать. И знаете, что происходит в итоге, знаете? – Он кивнул с таким видом, будто Саванна действительно понимала, о чем речь. Но она не понимала.

Саванне было страшно задавать уточняющие вопросы, она покачала головой и все же поинтересовалась:

– Что?

Мистер Леонард сильно втянул в себя воздух и громко выдохнул перед тем, как ответить:

– Давайте просто скажем, что мы умеем избавляться от лентяев. Мы их искореняем, как сорняки.

– Отлично, – неуверенно пробормотала Саванна. Мистер Леонард снова уткнулся в монитор и забормотал:

– Кроме того, я уже проверил вас, и нам не о чем беспокоиться. Когда вы начнете работу? На сегодняшний день у вас есть планы?

Саванна снова медленно опустилась на стул. Это было самое странное из собеседований, которые она когда-либо проходила. Раньше призовое место удерживал ресторан «Жирный кот», но здесь было еще круче. Где вопросы о долгосрочных и краткосрочных целях? О ее достоинствах и недостатках? О ее способности работать самостоятельно и в команде?

Похоже, она имела дело с Карлом Марксом бухгалтерского дела, который считал, что сотрудники будут исправлять его кадровые ошибки, «искореняя как сорняки» тех, кто не справляется с работой.