- Что я хочу? - спросил он. - Ответов. Почему вы, сукины дети, меня бросили, младенцем в Шеуле. Почему оставили меня, а забрали Ривера. И очень хочу знать, почему вы не спасли мать.

Пара ангелов приняла смущённый вид, некоторые с позором отвели взор. Но было очевидно, что все они были вовлечены в то, что случилось столько лет назад.

Михаил вышел вперёд.

- Мы не знали где она...

- Херня, - прервал Ревенант. - Ривер собственноручно, без чьей либо помощи смог проникнуть в самую охраняемую тюрьму Сатаны и спасти Харвестер. Так что, не лги мне.

- Ривер особенный. - Габриэль умоляюще развёл руки. - Судьба и пророчество были на его стороне. Когда вы родились, мы не были способны на такого рода операции спасения.

Ох, отлично, ещё больше об особенном дерьме Ривера.

- Ложь, - выплюнул Ревенант. - У вас смелости не хватило, вот чего.

Рафаэль фыркнул.

- Ривер, если я ещё раз скажу убрать его отсюда...

- То что? - спросил Ривер. - Сурово со мной заговоришь? Посмотришь на меня с укором? А, нет, погоди, пошлёшь ещё одного друга с кем-нибудь спариваться, просто чтобы наказать меня.

Ревенант не представлял, о чем Ривер говорил, но ему понравилось то, что от этого лицо Рафаэля приобрело оттенок задницы бабуина.

- Лиллиана и Азагот отличная пара.

- К счастью для тебя, - проговорил Ривер, опершись бедром о спинку одного из кресел. - А теперь, раз Ревенант не совершил ничего, кроме того, что отправил Кхамаэля на встречу с Азаготом и Гадесом, думаю, стоит его выслушать. Ему нужны ответы, и, честно говоря, я хотел бы их тоже послушать. - Прежде чем Рев смог начать рычать на всю эту братско-нежно-любовную хрень, Ривер кинул на него серьёзный взгляд. - Но предупреждаю, одно неверное движение, и я окрашу скучные стены твоей кровью.

- Брат, - протянул Рев, - наши мысли так сходятся. Мама бы нами гордилась.

В глазах Ривера вспыхнула какая-то эмоция, но так быстро исчезла, что Ревенант не смог разобрать что именно, хотя напоминало гнев. Потому что, да, ужасно думать, что они двое - близнецы.

Появился Кхамаэль, одежда которого превратилась в обугленные лохмотья, а лицо и руки покрывала кровь. В голубых глазах читалась дикость, и Рев был уверен, что брови и ресницы архангела были подпалены.

Это какое-то забавное дерьмо.

- Значит, - начал Ревенант, медленно подходя к сцене, - ты говоришь, что тогда, когда родились мы, у вас не было способа нас вызволить. А позже?

Габриэль провёл ладонью по лицу.

- Слушай, Ревенант, с самого начала у нас были связаны руки. У Сатаны в рукаве была вся колода карт. Нам повезло, что удалось вызволить хотя бы одного ребёнка. Нам привели Ривера, и мы смирились.

- Чистая случайность, - вставил Рафаэль, но его тон передавал разочарование небес к этой сделке. Очевидно, разговоры о Ривере ему, как серпом по яйцам.

Ревенант знал это чувство, и ему стало противно от того, что у него с Рафаэлем появилось что-то общее

- И вы сдались. - Рев был уже у сцены, и архангелы начали потеть. - Оставив меня, расти в аду, а мать страдать, вы про нас просто забыли.

- Не забыли, - возразил Михаил. - Пытались уговорить вашу мать уйти. - Некоторые повернулись и уставились на Михаила... Разве не занятно, они не знали, о чем говорил Михаил.

- Что ты хочешь сказать? - спросил Ревенант. - Как она могла уйти?

Габриэль схватил со стола оловянную чашу и опрокинул её содержимое себе в рот, прежде чем впиться взглядом в Ривера.

- Ты знал, что твоя мать могла покинуть Шеул с тобой? - спросил Габриэль. - Но она выбрала остаться там, даже зная, что ей больше не представиться такая возможность.

- Метатрон говорил об этом, - ответил Ривер, и, впервые, Ревенант услышал в голосе брата дрожь.