Рев мог лишь вновь и вновь тяжело глотать, пока его слюнные железы вырабатывали все больше слюны, чтобы смочить пересохшие губы.

Наконец, ему удалось прокряхтеть:

- Почему? Зачем она осталась?

- Чтобы защитить тебя, - ответил Габриэль, выражая тоном своё неодобрение к её решению. - Она знала, что Ривер будет в безопасности и проживёт хорошую жизнь, даже если не она его воспитает. Но ты был обречён жить в аду, и она хотела по возможности защитить тебя. Она заключила сделку с Сатаной, что ты останешься с ней до десятилетнего - по человеческим меркам - возраста. Предполагаю, что сделка состоялась.

Ревенант, оцепенело, кивнул. Он считал, что после его рождения, мать против воли удерживали в аду. Вина превратила костный мозг в желе, и Рев не мог больше идти и остановился на алом ковре. Колени Рева дрожали, а внутренности сводило. Боже... мой. Мама пожертвовала всем ради него, даже зная, что вечность будет страдать. Он - причина её страданий.

- Она... - Он откашлялся от унизительной хрипотцы. - Она осталась со мной. Что получил Сатана в этой сделке?

Габриэль потупил взор.

- Прости, но мы не знаем.

Ревенант так дрожал, что едва мог стоять ровно. Он услышал, как на расстоянии что-то треснуло и ударилось, и осознал, что не только он дрожит. Здание тоже тряслось. Он посмотрел на пол, на котором проявились черные прожилки, разрастающиеся по аудитории, словно назойливый корни ядовитого растения.

- Убери его отсюда!

- Ривер быстрей!

- Он засоряет пространство!

- Мы предупреждали! Он - яд.

Но чьи это были голоса, он не знал, хотя разбирал каждое слово. Он почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо, и затем, словно разрушилось заклинание, Рев закричал, и молнии начали стрелять из его тела. Он услышал крики, вопли и как его звал Ривер...

Затем его схватили, словно зажали в тиски, и появилось внезапное, сумасшедшее чувство свободного падения сквозь облака, космос и огонь. Спустя вечность, это чувство прошло, и он упал на что-то чертовски твёрдое, а Ривер свалился на него. Внутри Ревенанта появился ужасный водоворот из боли, ярости и стыда.

- Ревенант! - голос Ривера едва достигал затуманенного сознания Рева. - Успокойся!

Всё в душе сжалось тисками с давлением в миллион фунтов, и Рев смог лишь закричать. Он кричал, как ребёнок, который видел, как его мать страдает за его проступки.

Он кричал, и кричал, и кричал. А когда замолк, на глаза навернулись слезы, а горло саднило, а вокруг на многие мили была лишь почерневшая, выжженная земля.

Даже Риверу досталось, его лицо покрывал пепел, а одежда дымилась. Спустя мгновение, его брат вновь стал выглядеть по обыкновенному, словно ничего не произошло.

А что именно произошло?

Должно быть, он задал этот вопрос вслух, так как Ривер опустился на колени рядом с ним, истекающим кровью на земле.

- Ты словно бомба взорвался. - Он указал на окружающий пейзаж. - Я ожидал такого, поэтому мы на старом ядерном полигоне в Нью-Мексико. Здесь ты не мог бы сильно никому навредить.

Ривер положил руку Ревенанту на плечо, и он почувствовал силу, плывущую в него, но ничего не происходило, кроме того, что стало больнее. Рев посмотрел на себя, о да, на груди была глубокая рана, которая чертовски болела.

- Откуда у меня рана? - прокряхтел он. Черт, у него кружилась голова.

- Метатрон говорил, что мы мгновенно излечиваемся от всех ран, - пояснил Ривер, - кроме тех, которые нанесли себе сами.

- Это знание могло бы пригодиться до того, как я изобразил из себя Хиросиму. - Кроме того, он не преднамеренно это сделала. Очевидно, в способностях Сумеречного Ангела нужно ещё попрактиковаться.

Ривер закончил вливать в Ревенанта силу, и Рев застонал, ожидая, что его органы взорвутся.

- Проклятье, - выдохнул Ривер. - Я не могу тебя исцелить.