В одиннадцать часов ночи Дэвид все еще не возвратился от Мег. Шон лежала в темноте, перебирая пальцами золотых обезьянок на своей цепочке. Сейчас они должны были сходить с самолета в Сан-Диего. Самолет прибывал в восемь ноль пять по калифорнийскому времени. Мальчики наверняка встречают их в аэропорту с Линн. Она представляла их себе в зале ожидания, заполненном людьми, встающими на цыпочки, чтобы поскорее увидеть тех, кого они любят. И они будут ждать, Кейт, Джейми и Линн, и Линн первая заподозрит неладное. Она проверит расписание, убедится в том, что прибыл тот самый самолет. Возможно, она решит, что они на него не успели, что они прилетят на следующем самолете из Майами. И они с мальчиками дождутся его, но Шон и Дэвида не будет и на этом самолете. Наконец станет ясно, что они пропали.

Дэвид вернулся в одиннадцать тридцать, заполнив палатку запахом алкоголя и Мег. Он тихо разделся и свалился в постель. Она почувствовала, как он случайно прикоснулся к ней своей горячей и влажной ногой. Шон казалось, что все его тело хранит на себе следы его близости с Мег.

Она проглотила комок, образовавшийся у нее в горле.

– Мы должны были прибыть в Сан-Диего полчаса назад, – сказала она.

Он повернулся на спину и посмотрел на крышу палатки.

– Я забыл, – ответил он. – Я потерял счет дням.

– Сейчас Кейт и Джейми думают, где мы.

С минуту он лежал неподвижно, потом обнял ее за плечи. И тут, как будто прорвалась плотина, она разразилась слезами. Шон плакала на его груди, такая теплая и знакомая. Он прижал ее к себе обеими руками, поцеловал ее волосы и держал в своих объятиях, пока она не уснула.

Утром она смотрела, как он достает из туфли записку от Мег. Она была втиснута в самый носок. Дэвид прочитал записку и положил ее в карман рубашки.

– Мег пишет, что ты был на высоте? – спросила она. Шон просто ничего не могла с собой поделать, но в ее голосе не было горечи.

Дэвид повернулся и посмотрел на нее. При тусклом свете, просачивавшемся сквозь москитную сетку, она прочла сочувствие в его глазах. Он понимал, что она сейчас чувствует. Он слишком хорошо знал, что это значит – представлять того, кого любишь, в чужих объятиях.

Он накрыл ее руку своей.

– Мег – диабетик, – сказал он. – Она нуждается в нормальном питании, чтобы правильно рассчитать дозу инсулина. Фиги не спасают положения. Если сегодня не удастся наловить рыбы, у нас не останется выбора – придется воспользоваться ружьем.

33

Лезвие мачете легко скользило между корой и древесиной, и он передвигал его взад и вперед, пока кора не отваливалась от ствола. Дэвиду нравилась эта работа, несмотря на жару и теперь уже непрестанный голод, несмотря на напряженность, возникшую между ним и Ивеном. Возможно, они так и проработают вместе целый день, не сказав друг другу ни слова. Неужели так и будет? Это было праздное любопытство, нужно же о чем-то думать, водя мачете вдоль ствола; на самом деле это его не беспокоило. Теперь очередь Ивена переживать, свою вахту Дэвид уже отстоял. Ему нравилось, что все прояснилось. Пускай Ивен меняет ситуацию, если сможет.

Дэвид закончил обработку бревна и удовлетворенно встал, рассматривая результат. Полая обвислая кора с одной стороны – и гладкая блестящая древесина с другой. Он принялся за следующий ствол, пока Ивен возился с тем же самым.

Когда Дэвид снова взялся за мачете, его руки дрожали. На завтрак ему достались две жалкие фиги; у них не хватило времени еще раз наведаться к ревунам. Их с Ивеном ждала работа в бальзовой роще, Мег и Робин снабжали игрунок насекомыми, а Шон занялась рыбной ловлей. Дэвид надеялся на то, что ей улыбнется удача. Он надеялся не только оттого, что был голоден. Знал, что значило для Шон решение использовать ружье. Ему не хотелось видеть, как обстоятельства принудят ее сдаться.