За поворотом тропинки показались Дэвид и Ивен. Дэвид уставился на нее, открыв рот.

– Что ты тут делаешь? – спросил Ивен.

– Мег плохо и… Ей пришлось перевести дыхание, прежде чем она смогла закончить фразу: – Ты взял ее футляр, Дэвид, тот, с глюкозой.

Дэвид расстегнул футляр и заглянул в него. Он помчался к каноэ, Шон и Ивен последовали за ним. Шон сидела между ними в лодке, опустив голову на колени, пытаясь вновь обрести ровное дыхание. Мужчины быстро гребли веслами, каноэ весело мчалось вниз по течению. Шон наконец подняла голову.

– Вы нашли орнитологов? – спросила она, сложив руки на коленях. Кровь засыхала. Пока не время говорить Ивену об эльфе.

– Они уехали, – ответил Дэвид, сидевший позади нее. – Что с твоей рукой?

– Игрунка укусила. – Шон снова опустила голову на колени. Орнитологи уехали. Удастся ли им когда-нибудь выбраться отсюда?

Мег была без сознания, когда они достигли костра. Она лежала на земле рядом со столом. Робин сидела над ней на скамейке, держа в руках две истекающие соком пурпурные фиги. – Она уже лежала вот так, когда я вернулась с фигами, – сказала она.

Дэвид опустился на землю рядом с Мег и открыл футляр.

– Она не сможет проглотить глюкозу в бессознательном состоянии, – заметил Ивен.

– Тут есть шприц, – ответил Дэвид. Он отыскал шприц, разорвал бумажную обертку и выдавил содержавшуюся в нем жидкость в пузырек с порошком, затем набрал обратно в шприц получившийся раствор. Казалось, он знает, что делает. Шон хотелось взять у него шприц. Ей приходилось делать сотни инъекций животным; у нее бы лучше получилось. Но что-то мешало ей предложить свои услуги. Дэвид должен был сделать это сам. Она видела, как сосредоточился его взгляд, как едва заметно дрожали его руки, когда он задирал рубашку Мег выше живота и искал нужное место для укола. Шон отвернулась. Она не могла видеть, как он дотрагивается до Мег, зная, как поступать с ее телом.

Казалось, прошло немало времени, прежде чем Мег открыла глаза и пошевелилась. Когда она пришла в себя настолько, что смогла с ними разговаривать, Дэвид отнес ее в палатку. Шон провожала его взглядом, пока зеленый покров не скрыл их за собой.

Ивен сел за стол рядом с ней и поднял ее руку.

– Жуткое дело, – сказал он, разглядывая укус.

– Ерунда. – Ей хотелось плакать, лечь на землю и бить по ней кулаками. Но не было времени на такую роскошь. – Одна из самок сбежала, – призналась она.

Ивен посмотрел на «игрунковое дерево», на его скулах заиграли желваки.

– Извини, – сказала Шон. – Я кормила ее, но Мег стала вытворять несуразные вещи и… может, пойдем поищем ее? – Она попыталась подняться на ноги, но Ивен удержал ее движением плеча.

– Я пойду с Робин, – заявил он. – Ты сделала достаточно. Протри рану спиртом и особенно не переживай.

Шон смиренно посмотрела на него снизу вверх. Она проголодалась, ее тело дрожало от изнеможения.

После того как Ивен и Робин ушли, Шон забинтовала руку и медленно пошла к заливу. Каждый шаг давался ей с трудом. Она разделась и погрузилась в воду, стараясь не промочить повязку. Потом растерлась полотенцем, оделась и села на камень, глядя в темную воду. У нее не было сил на обратный путь. К чему возвращаться? К пустой палатке и пустой поляне? Она представила себе палатку Мег, Дэвида, заботливо ухаживающего за ней.

Шон вспомнила весенний день перед окончанием учебы на предпоследнем курсе колледжа. Она занималась с Дэвидом на его квартире, но он никак не мог сосредоточиться. На следующий день должен был состояться чемпионат по плаванию, и тренер Дэвида звонил ему каждый час, напоминая о необходимости расслабиться, соблюдать режим, есть, спать.