В течение примерно года после того, как умерла ее мать, Шон воображала, что ее отец на самом деле был не ее отцом, а чужим человеком, который каким-то образом вселился в тело отца. Ей было тогда пять лет; после внезапного исчезновения матери у нее в голове все перепуталось. Однажды отец приехал встретить ее после школы, и она отказалась садиться в его машину. Учительница в конце концов заманила ее на заднее сиденье, но оба они, Шон и ее отец, были тогда в слезах. Он водил ее к психиатру, который сказал, что это реакция на потерю матери, что она боится теперь потерять еще и отца и что со временем это пройдет.

Она испытала схожее чувство теперь, сидя у постели Хэзер. Некто чужой завладел телом Дэвида и сидел сейчас рядом с ней, претендуя на то, чтобы быть ее мужем.

– Я не знаю тебя, – громко произнесла Шон.

– Что?

– Кто ты?

– Шон…

– У тебя есть синяки на спине?

Казалось, он находился где-то далеко отсюда, этот человек с полузакрытыми глазами, и у Шон было такое чувство, что за процессом угасания жизни в ее дочери она наблюдала одна.

Дэвид повез ее к Линн, где мальчики ждали, что они заберут их домой и будут жить дальше как настоящая семья. Она плакала в машине, но не горько, зная, что слезы нереальны, потому что во всем ее существе не было ни одной частички, которая поверила бы в то, что Хэзер мертва. Это были неглубокие слезы, неуверенные и недоуменные.

Дэвид стоически сидел за рулем, глядя на дорогу, костяшки его пальцев белели на рулевом колесе.

– Скажи мне, как это произошло, – сказала Шон после долгого молчания.

Он задержал дыхание; она знала, что он ждал этого вопроса.

– Я взял Хэзер и мальчиков на берег и…

– На какой берег?

– Ла-Джолья-Ков.

– В бухту? – Когда она спрашивала об этом, ей уже было ясно, что он повез детей не в бухту. Ребенок не мог утонуть в этих защищенных водах. Вот почему она настаивала, чтобы они купались там, и только там.

– Нет, – сказал он. – Я взял их на Уинданси-Бич. Она представила себе крутые скалы и пенистую поверхность Уинданси, и если бы она уже не возложила вину за смерть Хэзер на Дэвида, она сделала бы это теперь.

– Мы искупались вместе, она действительно наслаждалась купанием. Она очень гордилась собой, ты ведь знаешь, как она боялась воды… – Он посмотрел на жену, и она отвернулась к окну.

– Потом мы легли на одеяло, и когда я открыл глаза, ее не было.

– Как долго твои глаза были закрыты?

– Несколько минут. Я заснул, но только на несколько минут. Я думал, что она тоже спит.

Шон представила себе, как Хэзер лежит на одеяле рядом с Дэвидом, в желтом купальничке, со светлыми локонами на щеках. Возможно, она играет неподалеку.

– Ты должен был знать, что там она не уснет. Дэвид на несколько секунд отпустил руль, чтобы протереть руки. – Я думал, что с ней все в порядке, – сказал он.

Как он мог не плакать?

– И что случилось потом?

– Спасатели нашли ее за считанные секунды. Она была недалеко от берега, но там были водоросли, они запутались вокруг ее… – он потрогал себя за икру, – …вокруг ее ног. Они пытались восстановить ее дыхание, но не смогли. Они все время пытались что-то сделать, пока везли ее в больницу, потом с ней пару часов занимались в реанимации, но…

– Почему ты не сказал мне, что она была фактически мертва, когда я говорила с тобой по телефону? Ты ввел меня в заблуждение. Ты заставил меня считать, что у нее еще есть шанс.

Дэвид вздохнул.

– Я не знал, что тебе сказать. Врач посоветовал сказать, что дела плохи, но не говорить, насколько они плохи, чтобы подготовить тебя.