– Ничего подобного. Просто у меня разыгралось воображение. Уверена, женщины, освоившие управление автомотором или аэропланом, смогут, в случае нужды, воевать в танке не хуже мужчин.

Она гордо удались, не вникая в технические подробности относительно устройства катков подвески, главного и бортовых фрикционов, а также иных скучных подробностей. Внимательно изучив бумаги о перечислении на их с Федором счет первой суммы роялти – военные уже оплатили контракт на пробную партию в сто экземпляров «Фалькона-1», Соколова поставила необходимые подписи и удалилась.

«Что со мной происходит?» – думала она, садясь в таксомотор. Сто тысяч франков, пусть даже общих с Федором, это огромная сумма. Десятки тысяч рублей! Три месяца назад она даже не помышляла, что может распоряжаться подобными деньгами. Они открыли бы невиданные ранее возможности: распрощаться с тягомотным губернским существованием, переехать в одну из столиц, войти в лучшее общество, все же она благородного происхождения, хоть и не Осененная… Но сердце ноет. Что-то гнетет и не дает спокойно вздохнуть!

Не мелькнуло и тени мысли о том, что с миллионами франков прекрасно устроится без Федора. А если бы кто-то сказал подобное вслух, например, де Пре, осведомленный об обстоятельствах его «воскрешения» и глядящий на происходившее с трезвым цинизмом бывалого полицейского, она бы расцарапала ему лицо, наплевав на все приличия и манеры.

Когда она была по-настоящему счастлива за последние полтора месяца? Во время безумных ночей в роскошном отеле Женеве или в бедняцкой комнатушке в Гамбурге, где жили они ее сбережения, а Федор имел за душой каких-то триста марок и, немощный, страдал от раны в боку? Наверно – второе, потому что именно в Гамбурге она узнала, что мужчина ее жизни жив. Остальное второстепенно. Остальное приложится!

В Ритце Юлия снова взяла бланк телеграммы. Двадцатый или тридцатый раз – не считала. Пробежалась по знакомым буквам, простым немецким словам.

Вдруг тело пронизала резкая, нестерпимая боль. Как раз в месяц, но в сто раз сильнее!

Рука выпустила бланк. Перед тем, как он выпал из пальцев и, кружась, опустился на пол. Вместо привычных слов, исчезнувших с листа, вдруг возникло одно-единственное, напечатанное тем же шрифтом.

UNGLÜCK!

Несчастье!

Юлия без сил опустилась на кресло.

Понимая, что ставит себя в смешное положение, она на следующее утро вызвала таксомотор и приказала ехать в Сюрте, даже не убедившись заранее, на месте ли директор. Пришлось немного подождать.

Выслушав ее сбивчивый рассказ – спустя столько часов происшедшее больше не казалось ей достаточно веским поводом для паники, де Пре повертел в руках бланк с тем же, успокаивающим текстом, но отнесся к сообщению неожиданно серьезно.

– Мадемуазель Жюли! Признайтесь, вас проверяли на наличие магических талантов?

– Конечно. Но я не питала иллюзий с самого начала. Ни у отца, ни у матушки ничего не обнаружили. Мы – простые российские обыватели.

Рыжий покачал головой.

– Видите ли, мадемуазель. Ко мне стекается самая разнообразная информация. В том числе – о германских магических опытах. Если кратко, в Рейхе относятся к магии несколько более утилитарно, чем у нас или в России. Я бы даже сказал – математически.

– Поясните.

– Охотно. Германские ученые считают магическое воздействие сочетанием двух факторов: концентрации и контроля. Всего лишь. Чистая физика. Никакой мистики. Обладающий даром способен концентрироваться на каком-то объекте воздействия в некоторой степени, позволяющей направлять на него энергию. А наличие контроля дает возможность добиваться нужного результата ее воздействием. Немцы считают, что магическими талантами может овладеть любой, целенаправленно их развивающий.