– Даже во время войны, Ваше Императорское Высочество?

– Именно, дорогой маркиз. Я хочу, чтоб солнце сияло над всей Европой. Чего не будет, пока в Германии на троне восседает невозможный Вильгельм. Но это – присказка. Сейчас сказку расскажу.

Юлия вдруг почувствовала, насколько опасен этот человек. Говорит раскованно, полушутливо. А внутри у него – лед, тот, что тверже металла. Де Пре ничто не грозит. Вот ее, подданную императорской короны, великий князь вправе поразить ледяной стрелой в любой миг, если сочтет, что она предает интересы России.

– Вашу часть сказки я слышал от Игнатьева. Должен отметить, вы переоценили его возможности. У него прямой приказ – изъять деньги Юсупова-Кошкина. Уклонение от исполнения равносильно государственной измене. Но проинформировать одновременно и Генштаб, и меня – правильное решение. Тем более донесение начальнику разведслужбы ушло дипломатической почтой и попадет ему на стол не скоро. А я – здесь. Полномочный представитель Его Императорского Величества. С некоторой натяжкой можете представить, что удостоены высочайшей аудиенции. И что же намерен предложить короне покойный князь Юсупов-Кошкин? Или даже не совсем покойный?

Она была готова провалиться сквозь землю. Федор не предусмотрел, не мог предусмотреть, что ей, молодой женщине, простой губернской учительнице, придется убеждать одного из самых могущественных людей Российской империи!

Краснея от волнения – следующие минуты решали все – Юлия сообразила, что выпячивать финансовые требования на первый план неуместно. Сначала нужно бросить приманку. Говорить пришлось военно-техническими терминами, заученными наизусть, часть из них она сама не понимала.

– Покойный князь считал, что в грядущих войнах армии применят на поле боя бронированную самоходную технику. Но не пулеметные бронеавтомобили на колесном ходу. В России, в Германии, во Франции и в Британии, возможно – и в Североамериканских Соединенных Штатах предпринимаются попытки создать сухопутный дредноут. Нечто вроде гусеничного трактора исполинских размеров. Кошкин по-русски называл его «бронеход». По-французски… примерно так: блинде автомотор, – она заметила, что тема знакома обоим, и пока русский великий князь не вздумал запретить разглашение секретов, торопливо продолжила: – Кошкин считал, что эти попытки преждевременны. Такой бронеход получится малоподвижным, уязвимым для пушек врага. Он не сможет прицельно стрелять в движении. Из-за большой массы брони возникнет огромная нагрузка на двигатель, трансмиссию и ходовую часть…

– Понятно, – перебил великий князь. – Пока я слышу лекцию о том, чего нельзя сделать. Что же можно?

– Дешевый, компактный, защищенный от удара шрапнели с трубкой на удар, – Юлия под страхом расстрела не объяснила бы, что там за трубка и какое отношение она имеет к удару, но мужчины явно были в курсе. – А, главное, вооруженный специфическим оружием самоходный аппарат. Причем это оружие сочетает преимущества легкой пушки и станкового пулемета.

Она перевела дух. Вроде ничего не перепутала… Станковый пулемет?! Вот поди разберись! Станок – это очень нужная вещь в танцевальном классе гимназии, где ее воспитанницы разучивали танец маленьких лебедей из балета на музыку Чайковского. Зачем лебедям пулемет, Юлия понятия не имела. Отстреливаться от браконьеров?

Наверно, Федор только от отчаяния поручил это задание именно ей, абсолютно несведущей. Сам с германским паспортом въехать во Францию не мог, его задержали бы на границе, интернировав до конца боевых действий.

И не всякому доверишь миллионы франков… Ей – да. Юлия взбодрилась. Она не за себя радеет, Федору помогает. Он значит для России не меньше, чем сам великий князь.