Она хорохорилась, пыталась внушать оптимизм. Но ее слова больше не трогали Юргена, потому что на его глазах произошла страшная вещь. Раньше боевых магов никогда не применяли для разгона рабочих выступлений. Такая дикость случилась, говорят, всего один раз и в России, когда их Осененные перебили сотни человек в день Кровавого воскресенья.

Раз произошло и в Гамбурге, то может повториться снова и снова. В газетах писали: маги больше не имеют прежнего значения на войне, исход сражения определяют пушки и аэропланы, большие массы кавалерии и инфантерии. Но против рабочих это страшное оружие, в чем Юрген убедился воочию.

Значит, кайзеровское правительство пошло ва-банк и более не пытается вести политику «рабочих нельзя злить». Скорее всего, прозвучал приказ прекратить гамбургское восстание любой ценой. Например – утопить в крови.

Ему надо бежать. Но на кого оставить маму и девочек?

Глава 10

Если де Пре и чувствовал неловкость от того, что его прогноз относительно действий Игнатьева сбылся с точностью до наоборот, то не подал виду. Юлия Сергеевна подумала, что ушлый полицейский, способный нацепить личину хоть японского императора, запросто скроет магией бледность, растерянность и даже слезы. Бесценный дар! Любая женщина отдала бы за него десять лет жизни. Тем более, благодаря такому дару могла бы выглядеть в шестьдесят на двадцать. Юлии магия не дана…

Встреча снова проходила в неофициальном месте, на этот раз – в Булонском лесу. Собеседники были не одни. По дорожке с еще не убранной после зимы прошлогодней листвой гуляли парочки мужчин без дамского общества, будто здесь проходил тайный съезд содомитов. Большинство из фланировавших наверняка являлись сотрудниками Сюрте. Как минимум двое впереди и двое сзади, если глаза не обманули Юлию, приехали во Францию из России. Они не слились с местными, даже будучи одеты как французы и с крепкими сигаретами «Житан» в зубах.

Подошедший к Соколовой и маркизу русский приветливо поднял котелок.

– Рад приветствовать вас в этот прекрасный апрельский день, месье, мадемуазель!

Питерский акцент чувствовался, но не резал ухо.

Мужчина был невысок, всего на полголовы выше директора Сюрте, темно-рус и худощав. Монокль контрастировал с довольно-таки простецкими чертами лица, делая его чуть более рафинированным. Простецом он точно не являлся, лацкан серого сюртука украшал символ магии воды.

– Бонжур, месье, – довольно сухо отреагировал де Пре. Соколова ограничилась кивком.

– Мы не представлены, пардон! – улыбнулся водяной чародей. – Хотя мое лицо довольно часто мелькало в парижских газетах недели две назад. Потому я представлюсь сам. Михаил Георгиевич.

– А фамилия? – маркиз, хоть убей, не мог вспомнить, кто же это.

– Великих князей не принято называть по фамилии, улыбнулся Осененный. – Она одна на весь правящий дом. Можете обращаться без затей: Ваше Императорское Высочество.

Подумав, Юлия Сергеевна присела в книксене. Именно так учили воспитанниц гимназии приветствовать членов императорской семьи. Однако, неожиданно! Это же младший сын царя Георгия, принц… Ничего себе!

– Не скрою, для меня сюрприз видеть вас, Ваше Императорское Высочество, – ответил де Пре.

– Прогуляемся? Погода в Париже чудо как хороша. В Петрограде до мая дожди и слякоть. Когда наш великий предок решил перенести столицу на берег Финского залива, он рассчитывал, что магия погоды поможет обеспечить солнечные дни, но… Слишком много побочных эффектов.