Потом Соколова достаточно долго приводила себя в порядок: причесывалась, наводила макияж, одевалась. Стремилась, чтобы к появлению в гостинице не выглядеть помятой, словно на свидании с возлюбленным занималась только тем, что обсуждала, как потратить привезенные франки.

Позавтракали в кафе, обнаружив незаурядный аппетит. Хоть публичное проявление чувств не принято, Федор, не в силах сдерживаться, протянул к девушке руку. Она охватила его пальцы своими. Они так и сидели, пожирая друг друга взглядами. Позабыли о том, что поглощение кофе и круассанов, если использовать лишь одну руку, длится вдвое дольше.

Они должны были спешить – их ждали грандиозные дела, но не спешили…

Только когда кофе было допито, и на стол упала купюра с чаевыми, Федор распечатал конверт, извлеченный из почтового ящика. Там была телеграмма от Троцкого, волновавшегося, когда будет обещанное.

Скоро! Тем более, сейчас первоочередная задача – передать в Париж вексель на оплату пулеметов и винтовок, якобы для вооружения каких-то отрядов в Южной Африке. Де Пре, гарантировавший исполнение заказа, настаивал: деньги непременно должны прийти из-за пределов Франции, иначе платеж можно было бы провести прямо со счета Федора в Париже.

– Что там в телеграмме?

– Товарищи революцьонеры требуют обещанных денег на германскую революцию. Дадим. Надо. А сейчас поспешим в отель. Не находишь, что наши трое французов живут слишком роскошно, занимая два люкса?

Оба рассмеялись. Они смотрели в глаза друг другу, обещая себе и своей половинке следующую полную страсти ночь! Которую хотелось начать как можно раньше. Но предстояло заняться делами.

Извозчик привез их к «Швейцерхофу» около трех часов пополудни. И сразу праздничное настроение… Нет, не исчезло совсем, отодвинулось на второй план. Или на третий.

– Бонье убит, – с порога огорошил Робер. – Не вернулся вечером. В утренней газете помещены фото и заметка в разделе «Происшествия».

Судя по краткому тексту, француз и немец выпустили друг в друга по пуле в укромном проулке минутах в двадцати от отеля. Каким образом Бонье выманил германского шпиона из холла, навсегда останется загадкой.

– Полиция будет искать сведения о погибших, – предположил Федор. – Вряд ли с неуемной энергией. Один из двоих – предполагаемый убийца, застрелен жертвой, раскрывать нечего. Оба – граждане Франции, у Гельмута тоже французский паспорт, пусть и поддельный.

– У Даниеля осталась семья? – Соколову интересовало совершенно иное.

– Вдова и две девочки.

Юлия вздохнула, пригорюнившись. Федор перехватил инициативу.

– Лейтенант! Вы не можете идти в полицию или как-то позаботиться о теле. Не имею права вам приказывать, но мне кажется, что ближайшим поездом вам следует выехать в Париж. Отвезете де Пре крайне важную и срочную бумагу – вексель швейцарского банка на миллион сто тысяч французских франков для оплаты оружия баварским мятежникам. Из гостиницы съехать предстоит немедленно. Месье Брилье! – Федор нашел глазами обеспокоенного инженера. – Вы отправитесь с нами. Будете под охраной. Молю Бога, чтоб Гельмут не успел оповестить резидентуру или берлинское начальство, а германские коллеги из Берга не опознают его по фото в газете.

– Пару дней у вас есть наверняка, – согласился лейтенант. – Но потом посоветовал бы уезжать.