– Ни в коем случае! – неожиданно отрубил Либкнехт. – Снимут с фронта полк, призовут пяток боевых магов. Выступление утопят в крови, как это случилось в Гамбурге.

– Чего же мы ждем? – подал голос Юрген, самый молодой из присутствующих.

– Оружия. Буквально сегодня или завтра жду сообщения, что оплачен заказ во Франции. Русские пулеметы под их патрон, французы их называют «кошкина митральеза», не менее трех десятков штук. Винтовки, гранаты, минометы. Одновременный огонь из нескольких митральез способен пробить защиту боевого мага.

– Лягушатникам выгодно наше восстание, – почесал в затылке из заводских. – А они еще и денег ждут за помощь?

– Что делать? – развел руками Либкнехт. – Сами знаете, у них идет война. Оружие нужно на фронте, потому нам за деньги, – он посмотрел на Юргена. – Юноша! Слышал, ты – из Гамбурга. Участвовал в уличных боях? Стрелять приходилось?

Юрген вздохнул. Перед глазами вновь возникла та улочка и побоище, устроенное электрическим магом…

– Нет, камрады, не участвовал. Стрелял единожды, убегая от полиции. Попал. Винтовку пришлось выбросить. Вырвало потом. Ночь не мог спать!

– В первый раз – бывает, – успокоил Ледебур. – Потом привыкнешь, камрад. Главное – чтоб помнил, в кого и зачем палишь.

– Но французы… Они же враги! – один за другим загомонили мюнхенцы, которым идея помощи от противника была, по меньшей мере, странной. – Нас обвинят в сговоре с врагами Рейха.

Ледебур выразительно глянул на Либкнехта. Мол: не хотел размежеваться сразу со слюнтяями, и вот что выходит. Но тот упрямо мотнул головой.

– Камрады! Наши враги – не французы, точнее – не французские рабочие и крестьяне, бегущие на смерть по полю боя в серых шинелях, а французская буржуазия. Точно так же, как и наша буржуазия, князья, кайзер, маги, юнкера. Нам не нужна война. Немецкому рабочему незачем убивать французского! Да, встретившись на передовой с французом, наш солдат постарается выстрелить первым и убить, но с единственной с целью – остаться в живых, потому что иначе первым выстрелит тот. Виноватым в смерти любого солдата – нашего или французского – будет не солдат в шинели другого цвета, а капиталисты, пославшие рабочий класс сеять смерть и умирать самим! Восстание в Мюнхене, уверен, не захлебнется как в Гамбурге, а перерастет во всеобщую пролетарскую революцию. Германский пролетариат покажет пример соседним странам. Революция охватит Францию и Россию. Затем Североамериканские Соединенные Штаты и другие промышленные государства. В новом мире, лишенном национальных границ и барьеров, мы построим общество, основанное на справедливости, без эксплуатации человека человеком! Рот фронт!

Короткая и эмоциональная речь немного успокоила колеблющихся, и Либкнехт смог приступить к обсуждению практических вопросов: организации переправки оружия в Баварию и сколачиванию боевых отрядов.

Юрген как неизвестный местной полиции получил самое ответственное задание – возглавить группу, охраняющую доставку французского груза в Мюнхен.

Либкнехт напутствовал:

– Без лишней патетики скажу тебе так, молодой человек: в твоих руках запал всегерманской, а позже – и всемирной пролетарской революции. Не подведи!

* * *

Федор и Юлия бессовестно спали часов до одиннадцати, утомленные и счастливые. Понимали: вокруг происходят грозные события, обоих в любой момент смоет и разметает в разные стороны штормовая волна, поэтому наслаждались временем, уделенным друг другу.