Кира стояла молча. Сжимала и разжимала пальцы, будто ей хотелось кому-то врезать. И я понимал — кому именно.

— То есть выбираем, — сказала она наконец. Голос тихий, почти спокойный. — Или мы ходим без скафандров… или сохраняем союзников.

Я медленно выдохнул.

— Значит так, — сказал я. — Атмосферу — отменяем. Частично. Баха, нужно попробовать сделать локальные станции. Малые отсеки под людей, с фильтрами и шлюзами. Чтобы мы могли снять шлем хотя бы на час, но не травить биоформ. Короче, сделай нам каюты, где можно отдохнуть!

Баха быстро кивнул.

— Можно попробовать, если тут вообще есть функция регенерации газовых смесей.

Кира посмотрела на меня. Взгляд тяжелый, но уже без прежней ярости.

— Ладно, мужик, — сказала она. — Это было… разумно. Вычеркиваю этот твой косяк из своего списка.

Я хотел съязвить в ответ, но в этот момент корабль дёрнуло. Не как при манёвре. Как при ударе. Стены вокруг пошли волной. Внутри черепа будто щёлкнуло: пространство перекосило.

«Выход из гиперпрыжка» — как сложившийся факт сообщил мне корабль, не спрашивая моего разрешения.

— Держитесь! — крикнул я.

— Держаться за что⁈ — успел рявкнуть Баха.

И нас выбросило.

Ощущение было такое, будто тебя выдернули из горячей бани и кинули в ледяную прорубь — резко, без предупреждения, с болью во всех внутренних органах. Гравитации не было, но инерция ударила так, что меня расплющило внутри скафандра. Рёбра благодарно хрустнули — новые, укреплённые, иначе бы сломались.

На визоре на мгновение вспыхнули хаотические символы: СОЛМО-пометки, чужие координаты, обрывки векторов. Потом — резкий стабилизирующий импульс.

И тишина.

Только теперь это была настоящая космическая тишина — не внутри корабля, а снаружи, когда все внутренние системы замолкают на секунду, чтобы сориентироваться в пространстве.

Внешние сенсоры включились рывком. Визор заполнил вид звёздного поля. И я сразу понял: что-то не так.

Звёзды… дрожали. Не мерцали — дрожали, будто кто-то тряс ткань пространства. Слева висела огромная, тусклая полоса — газовый хвост, как у кометы, только слишком широкий. Справа… справа была тень. Не объект. Провал.

— Это что за… — прошептал Баха.

Федя ответил раньше, чем я успел спросить.

«Мы вышли в зоне гравитационной аномалии. Риск: разрыв структуры корабля при манёвре».

Глава 2

Я машинально приказал имплантату объяснить мне происходящее. Пилотские базы содержали в себе десятки, если не сотни тысяч вариантов решения разных проблем и нештатных ситуаций.

Если говорить как в учебнике по астрономии, то мы вляпались в зону гравитационного искажения сложного типа. Не чёрная дыра — слишком слабо. И не нейтронная звезда — нет характерного излучения. И даже не классический гравитационный линзовый объект. Перед нами была рваная аномалия пространства-времени, образованная наложением нескольких факторов. Массивный объект, давно схлопнувшийся или ушедший за пределы наблюдаемого диапазона — возможно, коллапсировавшее ядро звезды. Остаточная энергия гиперпереходов, накопленная за десятки или сотни лет. Кто-то очень часто «нырял» здесь в гипер и обратно, разрыхляя локальную метрику пространства. Сдвиг фаз вакуума — редкая и крайне неприятная штука, при которой само пространство перестаёт быть однородным.

В нормальных условиях пространство описывается простой моделью: три измерения, плюс время, гладкая геометрия. Здесь же эта геометрия была порвана, как старая карта, склеенная скотчем.

Звёзды «дрожали» не потому, что двигались. Они находились в разных временных фазах относительно нас.