Металл рвался. Искры били по броне. Запах горелого композита даже через фильтры биоскафандра казалось что забивал дыхание. Симбиоты передавали свои ощушения своим носителям.

— Командир, — крикнула Кира сквозь грохот. — Нас прижимают!

Я увидел, как с противоположной стороны камеры начали выдвигаться новые огневые точки. Медленно. Методично. Без спешки.

— Работаем по переборкам, — сказал я. — Ломаем им базу.

Инженерные заряды пошли в ход. Не только штатные — всё, что было. Пакеты, рассчитанные на вскрытие переборок, рвали несущие элементы. Камеру перекосило. Пол ушёл под уклон. Одна из платформ потеряла опору и рухнула, проламывая настил.

— Есть! — заорал кто-то.

Мы прорвались в следующий проход буквально по дыму и обломкам. За спиной продолжало рушиться. Металл не выдерживал, видимо сеть СОЛМО и предположить не могла, что когда-то в её командных центрах будут проходить ожесточенные бои с использованием всего, что стреляет и взрывается, и в некоторых помещениях запас прочности был недостаточен.

Мы шли быстро, мгновенно сметая охрану и прокладывая себе путь к внешней обшивке. Баха совершил ошибку, думая, что знает всё о нас. Он думал, что если попытка прорыва и будет, то мы попытаемся сразу добраться до него пользуясь тем, что уже находимся рядом с узлом управления, а мы просто бежали оттуда так, что пятки сверкали, снося всё на своем пути, и он пока не успевал реагировать. Мы не пользовались коридорами и техническими тоннелями где он мог построить оборону, мы ломали переборки.

Наконец мы вывалились в тупиковую зону — старый аварийный отсек. Толстые стенки, минимум оборудования.

— Здесь! — Я поднял руку и остановился. — Круговая!

Бойцы заняли позиции. Дыхание тяжёлое. Броня в копоти, царапинах, прожжённых местах. Кто-то получил очередь от турели, кто-то попал под выстрелы тяжелых платформ охраны, а кого-то зацепили и осколки от наших собственных взрывпакетов. Целых не было, досталось всем, но симбиоты пока отлично справлялись с защитой своих носителей.

Я облокотился на стену и впервые за последние минуты позволил себе вдохнуть глубже.

— Пересчёт.

— Двенадцать, — ответили почти сразу.

Живы. Я поднял голову.

— Мы выбрались, — сказал я спокойно. — Но это не победа. Это отсрочка.

Кира посмотрела на меня. В глазах злость. И обещание.

— Он за это ответит.

— Ответит, — согласился я. — Но позже. Сейчас — связь. Потом — сбор остальных. И только потом охота.

Где-то далеко глухо ударило. Наверняка это вели бой остальные десантники, пытаясь вырваться из ловушки. От бессилия я сжал зубы так, что едва не сломал их. Тем парням, что сейчас бьются в отсеках командного центра СОЛМО, который превратился для нас в ловушку, я пока почти ничем помочь не мог, даже советом. Связи не было. Но я обязательно что ни будь придумаю! А Баха ответит за гибель парней! Сколько их уже погибло? Взвод на трофейном корабле точно погиб в полном составе, и сколько-то наверняка уже погибло в боях во внутренних помещениях командного центра… Одна надежда — на симбиотов. На то, что они смогут сохранить жизнь своим носителям даже при тяжелых повреждениях. Заг же выжил даже после взрыва ранца со взрывчаткой на спине, так что надежда у меня пока оставалась.

Я оглянулся по сторонам. Стены аварийного отсека были неподвижны. Это выход на внешнюю обшивку, и здесь возможности Бахи ограничены. Мы вырвались не потому, что были хитрее. А потому что били быстрее, стреляли жёстче и ломали всё, что мешало выйти.

Я оттолкнулся от стены и заставил себя мыслить холодно. Эмоции потом. Сейчас — работа.

— Так, — сказал я громко, чтобы слышали все.