Воздух задрожал, и мой артефакт появился в руке, будто всегда тут был.

— Что думаешь делать дальше, Кирилл? — спросила она, глядя в окно, за которым не было ничего, кроме кромешной тьмы. — Воевать с Аронией, воевать с кланом? Может быть, со всем миром?

Я пожал плечами.

— У настоящего Киррэла слишком беспокойная родня. Впрочем, это еще по Юргену было видно. Так что я даже не очень удивлен, что они решили вместо переговоров начать с отравы. Это сходится с тем, как они до сих пор себя держали.

Богиня стояла ко мне спиной, сложив руки на груди. Несколько секунд она молчала, а потом повернула голову ко мне.

— Хочешь, я тебя вылечу? — неожиданно предложила Мархана.

— Что-то такое я уже слышал, — протянул я, глядя на собеседницу. — Чем мне придется платить за это исцеление?

— Как ты сказал тогда? Если можешь что-то сделать, не делай этого бесплатно? — хмыкнула она. — Меня не слишком устраивает, что самый яркий и к тому же первый мой апостол ходит с палочкой, как умирающий старик. Это портит мой образ всесильной и милостивой госпожи.

— И почему я не слишком верю, что это твой истинный мотив? — хмыкнул я, ставя трость между своих ног. — Может, скажешь прямо, с чего вдруг ты про меня опять вспомнила? Теперь-то тебе уже не нужен бастард Чернотопья, у тебя свой орден, влияние на старшего брата Райога. Опять же, графиня карманная имеется…

— Меня беспокоит наследник империи, — кивнула она.

— Который из всех? — посмеялся я.

— Не смеши меня, Кирилл, — отмахнулась Мархана. — Наследник только один, и это Максимус Торн, твой старый враг — глава культа Хибы.

Я промолчал, и она продолжила:

— Чтобы ты знал, он стал таким же, как и ты. Только если ты представляешь собой хоть и достаточно хаотичную, но все же созидательную силу, то Максимус — само разрушение.

— Чем он тебе насолил?

— Он уничтожает магию, Кирилл, — ответила она, подходя к столу.

Выкрутив пробку, богиня плеснула в бокалы и, не дожидаясь моей реакции, осушила один.

— Это возможно? — спросил я, вскинув бровь.

— Как оказалось — возможно. Скоро об этом узнают все — твой дружок, Хэммет, почти добрался до цивилизованных земель. А там Аркейн постарается воспользоваться этой новостью, чтобы сплотить сторонников под своим стягом. Начнется большая война, Кирилл.

— Война никогда не меняется, — поморщился я. — И не прекращается. Какой смысл Аркейну спасать мир, который от него отрекся? Твой орден успешно продвигается по Аронии, так чего ради мне напрягаться?

— Ты меня не услышал, — покачала головой богиня. — Если уничтожить меня, уничтожить магию, и ты, и твоя замечательная жена, и демоны, и архонты, и все прочие — просто исчезнут. Сколько живет чародей с выжженным даром? А ведь именно это и произойдет со всеми, в ком течет кровь магов, Кирилл, если эфира не станет.

— Тогда и Хибы не будет, он же просто паразит, и не способен существовать без тебя, — возразил я.

— Ты рассуждаешь так, будто существует какой-то разум, управляющий культом, но это не так, — сказала она. — Хиба — это язва, бездонная яма. У него нет никаких стремлений, кроме одного — жрать. И он не насытится, Кирилл, и не остановится.

— Предлагаешь мне вмешаться в это дело, чтобы защитить семью? — спросил я, постукивая тростью по полу. — Но у тебя полно куда лучше подготовленных последователей, так почему это опять должен быть я? Потому что, как ты меня назвала, твой апостол? Но я не выбирал им быть.