Из рук у меня вырывают приятную жидкость. В глазах окончательно плывет. Ой, маман, сколько тут милых людей! Как же мне хочется их всех расцеловать! Пожалуй, начну с этого, с черными глазками, он такой хорошенький!

-Кто ей наливал?! Охотников, мать твою! Она же сейчас... А, все, поздно – слышится откуда-то издалека голос Давида.

А я меж тем, целую кого-то, ух! А как классно-то! Кто же такой умелец? Глаза усилием воли открываю, ой, какая девочка – прелесть! Ощупываю ее, какие формы! А как она на меня смотрит! Надеюсь, она не расчитывает на что-то еще? Я Машку люблю! Впрочем, я бы ее еще раз чмокнула, но голова сползает в шикарный бюст девчонки, кажется ее Мила зовут?

-Я отомщен.

-Шурик, отлипись от нее!

-Руставелли, а баба-то твоя поплыла!

-Пошел ты! Она мужиков предпочитает.

-Поцелуй меня еще раз? – шепчет девчонка мне на ухо.

-Умгм – нечленораздельно бормочу, если сейчас кто-нибудь не поднимет меня, я умру самой приятной смертью – задохнусь между грудей!

-Все, мужик, можешь искать себе новую телку.

-Шурик, ты еще жива?

Меня-таки додумываются оттащить от девицы. Поднимаю голову. Ой, какой мальчик! Я и тебя сейчас поцелую!

-Давид, что с ней? – спрашивает этот малыш, отпихивая тянущиеся к нему ручонки.

-Она, когда в стельку, начинает ко всем подряд с поцелуями приставать. Поэтому мы никогда ее до бессознанки не поили, как у тебя получилось – загадка.

-Да она сама полбутылки опустошила! И что мне делать?

-Без понятий. Ты поил, тебе и отвечать.

Ой, как-то мне нехорошо... Совсем нехорошо! Смотрю моляще в черные глаза мальчика – красавчика. Как он серьезный! А зачем наклоняется ко мне? Не надо! А-а-а! То есть, беэ-беэ!

-Убью! – орет мне в лицо перекошенная мордаха и это последнее, что я слышу перед тем, как отключиться.

Ой, плохо мне, плохо, так нехорошо, прямо, как имя одного известного японца “Комуто Херовато”. Голова – бо-бо, желудок – бе-бе, а мозг – гы-гы. Короче, полный набор алкоголика со стажем. А еще так пить хочется! Все время по спала снилась то река из кока – колы, то ванна наполненная родниковой водой. Надо встать и утолить эту страшную жажду, а то – помру! Ну, почему, почему в фильмах или любовных романах, стоит только героини напиться до потери сознания и тут же, как она проснется рядышком стоит стакан воды? Почему же стоило мне проснуться и я мало того, что комнату и диван не признала, так еще и воды не обнаружила!

Голова кружится, но я все же осматриваюсь, в силу природного любопытства. А! Так это же гостиная, где я недавно пила на спор и диван тот самый и макушка Крылова на полу знакомая! Ну, точно! А чего тихо так? И где все? Народ и правда испарился, голоса слышатся только где-то в глубине. За витражным окном темно, значит не так много времени прошло с момента позорного бегства сознания от своей хозяйки. Стыдно-то как! Меня, кажется, на кого-то вырвало. Помню только голос Давида и еще страстный поцелуй с Милкой, а дальше... Как в тумане.

Ну и ладно! Меня сейчас все это волнует в последнюю очередь, мечтаю добраться до любой питьевой жидкости, об остальном потом подумаю! Шатаясь я встала, попутно отдавив валяющемуся на полу бессознательному Крылову руку, он даже не пискнул. Эх, парень, завтра тебе будет хуже чем мне. По стеночке поползла на свет в конце... коридора. С каждым неуверенным шагом голоса становились громче и истеричней. Там разборки что ли? И как назло именно оттуда несет едой, значит, с направлением на кухню я не ошиблась.

-Егор неужели мы не можем нормально общаться? Столько времени уже прошло. Может, хватит доводить Иру до слез при каждой встречи?

-Не надо, Боря. Егорчик в праве винить меня. Я просто надеюсь, что он когда-нибудь отпустит свои обиды и поймет нас.

-Милая, ты такая оптимистка.