— Чтобы не спалили, — хмуро глянул на него Фил. — Мы же, считай, пять литров слили. Так бы сразу поняли.

— А то, что в той слезе моча — они не поймут? — почесал голову толстячок.

— Ну... — тут маг хлопнул глазами, и кашлянув, буркнул: — Давай-ка на пару месяцев завяжем со Слезой гор. Думаю, у неё появится специфический привкус.

— Твою мать, — сглотнул Карл. — Если гномы узнают — нам обоим звиздец. Ладно, пойду я... чертей гонять надо. Совсем распоясались.

— Только давай мне не подкидывай, — буркнул Фил. — А то получится, как в прошлый раз. Я уж думал, что допил.

Карл с улыбкой махнул рукой, поднялся и ушёл в тень, а маг тяжело выдохнул перегаром и подпёр рукой, упёртой локтём в перило, лоб.

— Учитель, я разговаривал с Заком — это один из сержантов наёмников, — взял слово Рэй. — Он рассказал, что у их прошлого мага были мази от живота и других болезней. Я ведь даже рану залечить не смогу. Может, вы знаете какие-нибудь мази или зелья, чтобы... Ну... Лечить и не убирать потом дерьмо с мочой и рвотой.

— Нормальные зелья ты тут не сделаешь, — не поднимая головы, ответил Фил. — Тут таких трав не растёт...

— И что? Совсем никак?

Фил тяжело вздохнул, покосился на летающий камень и произнёс:

— Шен, сгоняй к Троку. Возьми светлого три кувшина... Роди — набери бадью воды... Если я не залезу в горячую ванну, то точно сдохну...

Шен тут же подошла к тумбе в гостиной, открыла верхний ящик и достала оттуда серебряную монету, специально отложнную Филом для таких случаев, после чего вышла из дома. Роди умчалась вглубь дома, где начала греметь ведрами.

— Так что? Вообще никак? — спросил ученик.

— Иди на рынок. Найди девять горшков... или флаконов... лучше горшков. Небольших. Размером с кулак. И найди что-нибудь жидкое, но такое, что не способно капать...

— В смысле?

— В прямом. Мед или... или ещё что-нибудь... придумай, не знаю, — произнес учитель не отрывая головы.

— А травы?

Фил оторвал голову и взглянул на ученика.

— Куда ты складываешь еду, когда ешь? — спросил он.

— В рот...

— А рот у тебя где находится?

— На голове.

— Попробуй начать ей думать... иногда помогает...

***

— Семь! — громогласно произнёс гном в ритуальной броне, украшенной золотом. Его голос был оглушительным не только из-за силы голосовых связок, но и из-за акустики зала. — Семь тысяч лет наш род ведёт свою историю! Семь тысяч лет наш род занимается винокурением! И сегодня, в день нашего общего праздника, я рад представить вам...

Тут, стоявший на столе, перед парой сотен бородатых карликов, гном обернулся и махнул рукой.

— Слеза горы Искрам! Чистейшая вода! Пшеница! И семь перегонок!

Двое гномов в таких же старых ритуальных доспехах внесли бочку, которую водрузили на стол рядом с главой рода, вещавшего со стола.

— Бору! — громко прокричал один из гномов в ритуальных доспехах и протянул главе рода ритуальный молоток и специальный краник.

Тот принял инструмент, прижал к боку бочки кран, у самого дна, и как следует ударил молотом. Тот вошёл за один удар, и гномы взорвались ликующими криками.

Подгорные коротышки потянулись к бочке. Каждый наливал себе в кружку подготовленного священного напитка. Гномы толпились у бочки, пока у каждого в кружке не оказалось по приличной порции. Когда слезы досталось всем, глава рода снова забрался на стол и поднял кружку над головой.

— За род! За Тубрак! — громко произнес он.

Гномы повторили за ним и весь зал огласился слитным ревом:

— ЗА ТУБРАК!

Гномы слитно опрокинули содержимое кружек, но вместо совместного рева повисла полная тишина.