Тут же можно не создавать никакой структуры. Не надо дозировать силу. Заклинание можно вообще не учить. Надо просто нанести нужные структуры на горшочек или какую-нибудь склянку и запустить силу.

Да, это не руны.

Не будет самоподдерживающегося эффекта. Не будет усиления или других рунных моментов. Мне приходилось вливать каплю силы каждый раз, когда я брал горшочек, а затем еще и держать контакт с телом больного пару минут, чтобы дать подействовать «снадобью».

Однако, это было гораздо проще.

Чудовищно проще.

Настолько, что за медицину я взялся... гораздо позже.

Нет, действительно. Этот подход решал почти все задачи, что у меня появлялись и смысла рваться изучать целительство у меня банально не было.

Но жизнь наемника, особенно охотника за магическими тварями... Она вносит свои коррективы, поэтому я все же добрался до целительства. Хотя...

Нет, вы знаете, дело было не в наемниках, и не в том, чем мы занимались. Дело было исключительно в моем мировоззрении и моей порядочности.

Начиналось то все довольно прозачино.

Мы ехали на восток, в Гельшталь.

Я на одноосной повозке, с серой невысокой и невзрачной кобылкой, которую я назвал «Тучка». Рядом со мной Шена, за спиной на спальных мешках и шатре — Роди. Впереди меня еще одна, но уже более основательная двухосная телега. Часть наемников — на телеге, кто-то шел пешком.

В общем, обычный поход, если бы не Суэртэ.

Нет, удача тут не причем.

Просто... Это был первый раз, когда я понял, зачем и чему меня учил Филимон.

По-моему, на третий день.

Помню, из-за постоянного нахождения вместе, Шен начала разговаривать и даже что-то рассказывать. Она постепенно становилась мне не рабыней, а кем-то большим.

***

— Зимой у нас снега много, не то что тут, — произнес Рэй, задумчиво наблюдая за Тучкой, что неторопливо плелась за второй телегой. — У нас навалит, так навалит! Бывало так, что снег с неба не один день идет. Все по лавкам и печам сидят. А по утру, за дровами пойдешь, а дверь подвалило так снегом, что и не открыть... Я один раз в окошко лазил, чтобы дверь откопать...

— Никогда снега на видела, — призналась Шена, сидевшая рядом. — Какой он?

— Холодный, — с улыбкой произнес парень и поежился. — И белый. Как песок, только легкий и холодный. В руку возьмешь, а он холодит так, что жечь начинает. И тает прямо в руке. А еще, руки от него потом краснеют...

— Холодный... жгучий, — нахмурилась девушка.

— Ага, — хмыкнул Рэй. — А у вас? Где ты родилась?

— Я... — нахмурилась Шен. — Мы родились в поместье Сан Карло. У него были большие плантации. До моря было часа два хода. Мои родители ухаживали за деревьями и собирали урожай. Еще выращивали батат. Редко он собирал нас, и мы шли на берег. Мужчин забирали рыбаки на помощь.

— И у вас никогда не было снега?

— Нет, — качнула головой Шена.

— А почему тебя продали? — задумчиво спросил Шена.

— Меня не продавали... Подарили. — хмурясь произнесла Шена. — Подарили синьору моего хозяина, но... я ему не понравилась... Хотя, может быть, ему нужны были деньги. Я не знаю. Он продал меня работорговцам.

— А отец с матерью?

— Они хорошо работали, их оставили. Я не знаю, что с ними. Про братьев и сестер тоже ничего не знаю.

— А их много?

Шен пожала плечами.

— Я знаю о трех братьях и одной сестре.

Рэй умолк и задумчиво вздохнул.

— Я тоже не знаю, как там мои братья и родители, — произнес он и спустя пару секунд спросил: — Скучаешь?

Шен молчала, несколько секунд раздумывая, а затем пожала плечами.

— Не знаю.