— Сколько лет! Сколько зим! — махнул он свободной рукой. — Рок, видят боги — я ждал этой встречи!

— Кто бы сомневался, — фыркнул командир Суэртэ. — Что тебе от нас надо?

— Вот давай только без этих вот обид. Если кто уж и должен обижаться, так это я и мои люди, — пригрозил ему пальцем тот. — Тебе ведь память не отшибло, на этом... как его? Не важно. В общем, ты все прекрасно помнишь.

— Такую падлу захочешь — не забудешь, — спокойно ответил Рок.

— Ну зачем? Зачем ты так? Я ведь по хорошему прошу — отдай рыжего здоровяка. Просто отдай, и ступай своей дорогой. Мы ведь все люди. Всё понимаем, но сейчас... сейчас вас тут два десятка, а нас почти три сотни. Не усугубляй.

— Не усугублять что? Не боишься, что кишки твои выпущу, а? — спросил Рок, слегка наклонив голову. — Ты хоть понимаешь, что просишь? Чтобы я своего десятника тебе отдал?

— Рок, мы были в своем праве. Фон Гоф опрокинул нас с деньгами. Уговор был на подневную оплату, но никак не на результат. К тому же, ты прекрасно знаешь, что он был осведомлен, что с караваном пойдете вы. Но нет... Он нанял нас и потом просто кинул. Мы просто взяли свое. А вот пятьдесят человек порубленных твоими людьми — это уже ни в какие ворота не лезет. Тогда вы просто перебили половину моего отряда. Просто так. Скажи нет?

— Нет.

— Это почему же?

— Потому, что грабить селян — это одно. Уводить в рабство — уже другое. А вот резать детей и портить баб — это уже совсем ни в какие ворота.

— Рок, посмотри на себя, — покачал головой глава Лисьего хвоста. — Посмотри на себя и на то, что осталось от твоего отряда. Мы работаем за деньги, Рок. И мне нужно чем-то платить своим людям. Нужно отдавать золото магам, что таскаются с нами. Мы не благотворительная организация. Вы же, при попытке напасть на караван, перебили почти десяток моих людей. У остальных возникло недовольство. И что я им должен был сказать? «Ребята, уходим! Нас кинули. Денег не будет.» — так что ли?

— Ты мог им говорить что угодно. Мог грабить сельских. Я даже по поводу рабов ничего не скажу, хоть и мерзко, но ты же, как сука последняя, детей рубить начал. Баб насильничать, но их потом тоже твои люди порубили. Мы прошли три деревни за твоим отрядом. Зачем, Голь? А?

— Мои люди нервничали и были в смятении.

— Твои люди — это сброд. Сброд ублюдков, что додумались пойти в отряд наемников и не оказались в петле на суку у торгового тракта.

— Рок, зачем ты так? — подался вперед высокий худощавый мужчина. — Что ты хочешь доказать? Что сам в белом? Кому ты это хочешь доказать? Нам? Мне лично? Не надо тут устраивать рыцарскую честь. Каждый вертится как может, Рок. И ты это знаешь не хуже меня. Отдай этого рыжего здоровяка — разойдемся миром. Нет — я скажу Олафу и Рику — вас спалят как хворост и ни один артефакт вам не поможет. Если вы еще не продали их, чтобы свести концы с концами.

Рок обернулся на свой отряд. Рэй стоял с молчуном впереди. Разглядев его, он с силой втянул носом воздух и сплюнул под ноги Голя.

— Я ведь знаю, что Саю кончился. Зажарился до серого пепла, — произнес тот, поджав губы. — При всем моем уважении к тебе, его памяти, и вашему отряду — я последний раз предлагаю — отдай Зака. Отдай, и разговор будет закрыт. Пойдете своей дорогой. Иначе...

Наемник покачал головой, а затем произнес:

— Ты ведь прекрасно знаешь. Лучше мертвым, но с честью, чем живым... но не таким же как вы.

Голь улыбнулся и кивнул:

— Да, знаю. И, видимо, одного раза тебе мало. Ты неисправим, сраный рыцарь.