Но всему хорошему, в том числе и пробежкам, приходит конец. Взмыленные кандидаты в спецназ, как стадо усталых коров, буквально вывалилось на поляну, на которой располагался временный лагерь. Кэвин с удовлетворением отметил, что, во-первых, дошли все, а во-вторых, что пришли они вторыми. Третьей группы еще нет, а значит, ребятам будет отдых. Нет, конечно, лично ему отдых не светил, да и наряд по кухне не грозил, но за товарищей все равно было приятно.

Совершенно выдохшиеся новобранцы кулями осели на траву. У некоторых не было сил даже сбросить вещмешки — так и попадали вместе с ними. Кэвин все-таки был покрепче — добрался (хотя и не сказать, что это было легко), прихватив по дороге ведро, до журчавшего на краю поляны ручья и стянул неподъемный доспех (удивительно удобный, кстати: свой родной, оставшийся в замке, так просто не снимешь, да и тяжелее он едва не вдвое). Зачерпнув полное ведро воды, молодой рыцарь вылил его на себя и довольно крякнул. Рядом послышался шорох — подошла принцесса, рывком стянула с себя кольчугу, стеганую подкольчужную фуфайку, сапоги и осталась в одной насквозь промокшей полотняной рубахе и удобных кожаных штанах. Кэвин привычно уже окатил и ее, девушка так же привычно взвизгнула — вода была ледяная.

Мокрая рубаха рельефно облепила фигуру принцессы, и в лучах солнца это было просто красиво. Кэвин невольно залюбовался, но девушка, засмеявшись, убежала в свою палатку, чтобы буквально через пару минут выскочить оттуда уже полностью переодетой, с аккуратно висящей на поясе рапирой. Шипя что-то сквозь зубы, она принялась расчесывать длинные темно-каштановые волосы — после пробежки и воды те изрядно путались и никак не хотели поддаваться гребню. Кэвин вздохнул и, усилием воли отогнав от себя нескромные мысли, растянулся на песке — полчаса отдыха он все же заработал.

Однако на сей раз отдыха не получилось. На взмыленной лошади примчался один из сержантов, и уже через минуту в лагере закипело нездоровое оживление. Третья группа еще только показалась из лесу, а навстречу ей уже выметнулся конюх с лошадьми в поводу. Кэвин и принцесса к тому времени уже были в седлах, равно как и остальные члены первых двух групп. Фуражиры меж тем собирали лагерь — явно назревало что-то серьезное, раз боевые (ну, почти боевые) группы собирали вот так, по тревоге, оставляя имущество на попечение ленивых и вороватых, как и всюду, наверное, обозников. Впрочем, здесь особенно не поворуешь: имущества, собственно, немного, оружие и доспехи — самое ценное, что было в лагере, — каждый из бойцов взял с собой, а все остальное явно не стоило того, чтобы из-за этого идти на виселицу. С ворами у Виктора разговор был даже не короткий — наикратчайший. И обмануть его было весьма затруднительно.

Как только отставшие оказались в седлах (ну да, понятно, почему ребята припозднились: одного они принесли на руках, нога то ли сломана, то ли вывихнута, не поймешь сразу), весь небольшой отряд двинулся к замку. Пятнадцать километров (эту единицу измерения Виктор ввел в своих владениях и матерно пресекал все попытки вернуться к более привычным для большинства мерам длины, равно как и веса) для лошади — не расстояние. Если, конечно, не пускать ее в галоп — лошадь, может, и выдержит, но толку от нее после этого будет немного. Поэтому не гнали, но и не останавливались полюбоваться на красоты природы (а они были, места-то замечательные, никому, даже старожилам, еще не приевшиеся), и через час были уже на месте.

Замок поразил всех несвойственной ему суетой. Обычно все в нем шло размеренно и неторопливо, но сейчас по двору сновали слуги, бегали женщины, кто-то что-то куда-то тащил. Так бывает, когда готовятся к осаде, но что могло угрожать ЭТОМУ замку? Еще больше поразил Кэвина вид офицеров — они не только были одеты и собраны для дальнего броска, они еще, помимо основного оружия, имели при себе лучеметы, Кэвин знал, что это такое.