Брать города мне не впервой. Но первый раз мне пришлось руководить боем, когда я не знал не то что численность войск противника и их вооружение, но даже своих. Не было разведданных, не было подкреплений и резервов, даже схемы города не было! У меня не было ничего! Заняв припортовую таверну в качестве командного пункта и штаба, я засучил рукава и приступил к работе. Монахи получили приказы найти мне хотя бы приблизительную схему города и установить связь со всеми группами восставших. Я должен был знать имя лидера, сколько человек в его группе, каким оружием он располагает, где находится, есть ли рядом с ним противник, какова его численность и ещё миллион разных деталей. Всё это, по мере поступления данных я быстро записывал сначала куском угля прямо на стену таверны, а когда мне принесли схему города, то на карту. Через час я примерно знал, что делать. Связные сбились с ног, но в итоги я всё же сумел перехватить все нити управления боем.

Без надёжного штаба было сложно. Я держал в голове массу информации, и она всё продолжала поступать. Обстановка беспрерывно менялась.

— Отряд Идума теснят! Они нарвались на янычар! — запыхавшийся монах врывается в таверну и с ходу выдает мне информацию. Сколько янычар, куда теснят, потери, сколько смогут продержаться, этого он не додумался выяснит. Тяжело работать с неподготовленными людьми. Идума грек, бывший пират, и все бойцы в его отряде тоже поголовно греки. Их там от ста до трёхсот человек, более точной информации нет. Бывшие каменщики, которые строили укрепления Алжира. Вооружены в основном шанцевым инструментом. Мотыги, молотки, кирки и лопаты, часть имеет трофейное оружие. Они не далеко от городского базара и выдвинулись далеко вперёд, опережая другие отряды.

Ситуация обычная, ничего нового. Каждые пол часа то одна, то другая группа повстанцев нарывается на вражеские отряды, которые прорываются кто куда. Пираты к порту, янычары к дворцу или к укреплениям, или же частные отряды богатых жителей за пределы города. Иногда они справляются сами, иногда не справляются и их вырезают бойцы дея, но в основном я успеваю вмешаться и вырулить ситуацию в нашу пользу. Ничего страшного, сейчас решим. Даже если отряд Идума вырежут, далеко янычары не продвинутся. Я поворачиваюсь к готовым бежать связным.

— Кинесу и Дюку! — тут же в голове всплывают имена лидеров отрядов, которые находятся ближе всего к попавшим в беду грекам — оставить заслон на баррикадах и идти на помощь Идуму! Пусть оставят по десять бойцов с мушкетами и всем составом выдвигаются! Идти параллельными улицами, зайти во фланг янычар и атаковать. Идуму держаться, сколько сможет! Направить Идуму на помощь пятьдесят гребцов из резерва! С галеры «Салтанат»! Еще пятьдесят гребцов пусть занимают оборону по той же улице где сейчас Идум, в квартале от места боя. Строить баррикады и готовится к отражению атаки! Пошли!

Связные скрылись за дверью, а я наношу на карту новую информацию, всего в голове не удержишь. Дверь не успевает закрыться, как новые связные появляются в таверне, кому-то ещё нужна помощь…

С деем я больше не увиделся. Баба Хасан пал от удара столового ножа, да не одного, а как минимум десяти. Погиб он в своём гареме и убили его одалиски и наложницы.

Если у мужчин и был хоть какой-то шанс вернутся домой из рабства или бежать. То судьба пленниц на Магрибе была незавидной. Цена выкупа для женщин всегда была выше, чем у невольников мужчин, и монахи часто пренебрегали дочерями Евы, если стоял выбор кого освобождать — мужчину или женину. Они уже считались не чистыми, так как сожительствовали с хозяевами и зачастую имели от них детей.