Я промолчал о сведениях полученных от адвоката. О итогах поисков теперь знал только я, Гриша и Сидор, которым я поручил присматривать за бойцами Мура. В день, когда была назначена передача невольников, Гриша под надуманным предлогом выдернул с фрегата, на котором располагались ирландцы, родственников выкупаемых рабов. Нужно было провести опознание, иначе был велик шанс, что нам подсунут не тех, за кого мы торговались. Только на арендованном складе, я сам им сказал, что их ждёт, честно предупредив мужей и братьев женщин, о том, какая судьба их постигла и чем они занимались в неволе. Наготове стояли казаки Сидора, которым было поручено, в случае необходимости обезоружить ирландцев и как можно аккуратнее их обезвредить. На моё удивление, ни один мускул не дрогнул на напряженных лицах бойцов — они были готовы к такому исходу, только побелевшие от напряжения и гнева руки, сжимающие абордажные сабли, выдавали их чувства.

— Из склада не выходим, я сам буду заводить по одному ваших родственников — плохие предчувствия не покидали меня, и я хотел контролировать весь процесс от и до — кто опознает своих, забираете и сразу уходите на шлюп! Если кого-то опознать не получится, говорите мне, я буду разговаривать с поверенным! Держите себя в руках бойцы! Я знаю, это тяжело, но вы сами этого хотели!

— Не беспокойтесь господин Виктор, мы вас не подведём! — один из ирландцев сделал шаг вперёд и поклонился мне — вы сделали всё что могли, и обещали нам месть, и вы всегда держите слово! Можете на нас рассчитывать!

— И последнее… — я остановился уже возле выхода — дети! Они ни в чём не виноваты! Помните об этом! Каждый кто убьёт или ударит ребёнка, умрёт прямо в этом складе! Я всё сказал!

С тяжелым сердцем, в сопровождении казаков и Гриши, я вышел из ангара на встречу крытым фургонам, в которых привезли невольников, оставив думать ирландцев над моими словами. Хреновая ситуация! Мне хотелось оказаться как можно дальше от этого проклятого места!

Фургоны подъехали, несколько мулатов погонщиков остановили две повозки, запряженные быками прямо возле ворот ангара, рядом остановились семь всадников с оружием, судя по всему охрана. За ними подкатила и легкая коляска, запрещённая двойкой лошадей в которой сидел Генри и два солидного вида господина, они весело переговаривались между собой, что-то активно обсуждая. Завидев меня, господа ехидно заулыбались, а вот Генри как-то сник.

— Господин Виктор, весь товар доставлен, и даже… Скажем, по сниженной цене! Они вам обойдутся все по пять стерлингов за штуку! — зачастил адвокат, выпрыгивая из коляски — товар несколько подпорчен и не весь, умерли трое из приплода и одна женщина, но это не моя вина! По решению Совета острова, именно в таком виде вам и постановили их отдать! Я не знал подробностей, клянусь, но цену смог сбить существенно!

— Не понял… — я уставился на Генри, а сердце тревожно заныло — что это значить?!

— Это значить молодой человек, что вы получите то, что хотели, однако в том виде, в котором ваши ирландцы уже не смогут причинить неприятностей Англии! — даже не вставая с места, процедил сквозь зубы один из пассажиров коляски — нам известно, что у вас в команде есть освобождённые мятежники! Это неприемлемо! Мы ссылаем этот скот в колонии, не для того, чтобы они наслаждались жизнью, а в качестве урока и наказания за мятеж! Вы оказали услугу мистеру Тритону, и мы пошли вам на встречу в виде исключения, получайте своих ирландцев!

Я ещё обдумывал, что сказать, когда из фургонов стали вытаскивать рабов. Двенадцать человек взрослых и несколько детей, бледных и едва стоящих на ногах из-за потери крови. Я смотрел на них, и мои глаза закрывала пелена безумия и ярости.