Он не мог позволить ей удрать. Он поднял руку и призвал большее количество силы, чем когда-либо направлял на другого человека, не способного, как он, поглотить энергию.

Но не выстрелил. Его разум, обычно столь ясный и решительный, в этот момент что-то отвлекло. Кто-то звал его по имени. Рейнтри! Где-то впереди в тени стояла недавно прошедшая пара. Он не мог хорошо их разглядеть, но они были там. Весьма решительный, удивленный и любопытствующий молодой человек направился вслед за Табби, закрыв обзор Гидеону, чье зрение вновь затуманилось.

Хоуп подбежала к Гидеону, держа в руке свой пистолет.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил он, когда она остановилась между ним и мужчиной, по-дурацки загородившим Гидеону цель. — Нет, не очень, — добавил он, хотя она была уже слишком далеко, чтобы расслышать его рев. — Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — Он не должен был удивляться, увидев Хоуп; не должен был удивляться, что она так легко выследила его. Эта женщина всегда оказывалась там, где не следовало.

— Вызывай подкрепление! — выкрикнула она, продолжая бежать.

Гидеон опустил руку и прислонился к поручням настила, мельком взглянув на свои порванные брюки. Его раны заживали очень быстро, но не мгновенно. Царапина на руке уже исчезала, но с бедром дела шли хуже, и что бы Табби ни швырнула ему в лицо, от этого его все еще качало. Нож вошел глубоко, и Гидеон прижал руку к ране, останавливая кровь. В любое другое время года он отправился бы в больницу, чтобы наложить швы, но не на этой неделе, когда приближалось равноденствие или солнцестояние. Его присутствие сотворит с больничным оборудованием черт знает что.

Он надавил на рану, прилагая все усилия, чтобы сконцентрироваться и оставаться в ясном сознании. Серийная убийца знала о его способностях. Это казалось страшным сном. Теперь Табби не захочет ездить из города в город, больше нет. Она станет посылать ему призрака за призраком, каждый из которых будет просить у него возмездия. Она будет играть в эту игру до тех пор, пока один из них не умрет. Мысли Гидеона становились все более запутанными. Он потерял не так уж много крови, но чувствовал себя слабее, чем когда в него вошел нож. Это было не из-за песка, который она бросила в глаза, надеясь ослепить, а из-за какого-то лекарства, туманившего его разум. Он посильнее прижал руку к ране. Он хотел бы ничего не чувствовать, но глубокий порез дьявольски болел.

Огни кафе закружились, и он заморгал из-за странно двигающихся бликов. Уличные фонари наверху стали продолговатыми, блеклыми и размытыми, а сердце билось каким-то неправильным сбившимся ритмом. На краю сознания Гидеон понимал, что должен попытаться встать, но его удерживало неподвижным нечто большее, нежели боль в ноге. Все тело отяжелело, и он ни на чем не мог сосредоточиться более доли секунды. Он мог лишь достаточно ясно осознавать, что это плохо. Очень плохо.

Вскоре вернулась Хоуп, двигаясь чуть медленнее, чем когда преследовала Табби, но все еще быстро. Ее очертания также расплывались, как и огни наверху, и он заморгал, разгоняя застилавший глаза туман. Как ей удается бегать на этих каблуках?

— Я упустила ее, — запыхаясь, сообщила она. — Дерьмо, она была так близко, а я… — Она стряхнула разочарование и опустилась рядом с ним на корточки. — Выглядишь ужасно. Ты ведь вызвал подкрепление и скорую помощь, верно?

— Нет. — Его губы чувствовали онемение и тяжесть, когда он отвечал.

Она вытащила свой сотовый.

— Ты не вызвал их? Черт возьми, Рейнтри…

Он положил руку на ее запястье прежде, чем она успела набрать номер.