— К сожалению, нет.

— А как насчет завтрашнего ужина? Мы можем готовить на воздухе.

— Мне нужно уехать из города на день. Я не знаю, во сколько вернусь.

Хоуп оглянулась и слегка приподняла брови. Она, вероятно, задумалась, сбегает ли он от нее или отъявленно врет Ханни.

— Что ж, если все-таки выберешь время в субботу, заходи.

— Конечно, — уклончиво и весьма сдержано ответил он.

Они с Хоуп одновременно достигли мойки для ног у лестницы, ведущей в его спальню, и стали споласкивать песок.

— Итак, куда ты направляешься завтра?

— В графство Хэйл, на место убийства Корделл.

Их ноги случайно соприкоснулись, и она инстинктивно отодвинулась.

— Думаешь, от этого будет какой-то прок?

— Не знаю. Возможно, призрак все еще там и сможет чем-то помочь.

— Спустя столько времени? — Задав вопрос, она вспомнила, что почти ничего не знает о его способностях.

— Некоторые призраки бродят по земле сотни лет, привязанные к какому-то месту, потому что были столь травмированы своей жизнью или смертью, что не смогли перейти в другой мир. Четыре месяца — это не срок.

— Так ты занимаешься этой работой, чтобы поймать убийц, или пытаешься отправить призраки жертв туда, где им полагается быть?

— И то, и другое, — признался он.

Он выключил воду, и они начали подниматься по лестнице, Хоуп шла впереди, он на несколько шагов сзади. Что потом? Он хотел ее, но знал, что не может заниматься с ней любовью. Нет, не так, он не должен заниматься с ней любовью.

В итоге, она сама сделала первый шаг. Подождав его наверху лестницы, она взяла его руку в свою, поднялась на цыпочки и поцеловала. Это не был сексуальный поцелуй, по крайней мере, не явный. Это было простое соприкосновение губ, нерешительное и волнующее.

— Ты хороший человек, Гидеон. Я сожалею, что подозревала тебя в нечестности.

— Да все нормально, — пробормотал он.

— Нет, это не так. Ты скрываешь большую часть себя и не можешь рассказать людям о том, что делаешь. Но, тем не менее, продолжаешь этим заниматься, никогда ни о чем не прося, не требуя денег или славы, или хотя бы благодарности.

— Я немного удивлен, что ты так легко все воспринимаешь, — сказал он, наклоняясь за вторым поцелуем, потому что она была здесь и дала ему на это разрешение.

— Да, — прошептала она за секунду до того, как их губы снова встретились. — Я тоже.

***

Океан смыл с Хоуп беспокойство, по крайней мере, на некоторое время, и как только она позволила себе расслабиться, то не могла перестать думать о Гидеоне и о случившемся сегодня утром. Они вместе избавились от влажных купальных костюмов и зашли в ванную. Хоуп была вся в песке и соли, а на губах ощущала вкус Гидеона. С работой было покончено, по крайней мере, на данный момент, и сейчас ее не волновало ничто, кроме желания забраться в кровать и остаться там. Она чувствовала себя почти распутницей, совсем непохожей на саму себя.

В своих романтических увлечениях Хоуп проявляла осторожность и, хотя всегда старалась быть похожей на мужчин своей профессии, никогда не была агрессивной в спальне. Только здесь она оставалась по-настоящему застенчивой и иногда чувствовала себя почти чопорной. Но сейчас, нежно подтолкнув Гидеона под душ и последовав за ним, она ступила под теплые брызги и позволила им смыть соль с волос и кожи, абсолютно не ощущая себя зажатой.

— Ты когда-нибудь уставал от здешних мест? — спросила она.

Он пробежал рукой по ее влажной груди, почти невольным и, определенно, уже знакомым жестом. В этой руке было столько тепла, и Хоуп захотела большего. Ей казалось, что она никогда не сможет насытиться этим мужчиной.

— Только, когда меня навещает слишком большая компания, — ответил он.