Лили посмотрела наверх, становясь все прозрачней.

— Они так гордятся вами, — сказала она, ее голос становился все более отдаленным.

— Кто они?

— Ваши мама и папа. Они так… — Лили Кларк не пропадала постепенно. Она просто исчезла с маленьким и особенным хлопком, который услышал только Гидеон.

***

Как странно, что именно это место стало ей домом. Не квартира матери, не дом, где она выросла, не квартира в Роли, где она жила в течение многих лет. Этот дом.

Не прошло и пяти минут после того, как они вернулись, как позвонили из больницы. Табби умерла. По остаткам капсулы у нее во рту причину смерти установили, как отравление ядом, но токсин все еще не идентифицировали. Возможно, пройдет несколько дней, прежде чем они точно узнают, что это было.

Хоуп планировала позвонить в лабораторию в понедельник утром и поинтересоваться частицами вещества, которое Табби бросила в лицо Гидеону. Может, эти два препарата были каким-то образом связаны.

Гидеон был рассеян. Он медленно раздел ее и, не произнося ни слова, занялся с ней любовью. Сегодня вечером он не мошенничал. Не стал возбуждать ее окрашенными молнией ласками или заставлять кончить прикосновениями своих рук. А просто вошел в ее тело и двигался, пока она не достигла яркой кульминации, после чего нашел в ней свою собственную разрядку. Он все еще немного сиял в темноте, словно ее собственный личный фонарик.

Постепенно мягкое свечение исчезло, и он крепко прижал Хоуп к себе. Если бы не его дыхание и редкое поглаживание рук, она бы подумала, что он заснул. Но он не спал. Даже близко не подошел ко сну. Она чувствовала это, знала, потому что знала его.

— Можешь рассказать мне обо всем, Гидеон, — прошептала она. — О чем ты сейчас думаешь?

Сначала она подумала, что он проигнорирует ее, но он ответил:

— Я никогда не видел моих родителей.

— Что ты…?

— После того, как они умерли. Я никогда не видел их призраков. Всюду, куда бы я ни повернулся, есть призраки, но только не они. Я словно обезумел, когда они не вернулись. Некоторое время был в ярости на всех.

Она погладила его лицо кончиками пальцев.

— После их убийства я начал попадать в неприятности. — Он поднял руки, изучая их, как будто они принадлежали не ему, а какому-то незнакомцу, руки, которые он не знал или не понимал. — Ты только подумай об этом. Не существует такой системы безопасности или замка, которые помешали бы мне добраться до желаемого. Нет тюрьмы, способной удержать меня. С достаточно мощной молнией я могу сорвать любой замок. Я стал бы превосходным вором и некоторое время был настолько разъярен, что едва не пошел этой дорогой.

Он не мог знать, что такого никогда не случилось бы, но она знала. Гидеон был хорошим парнем. Сердцем и душой.

— Что тебя остановило?

— Мой брат. Сестра. Знание, что возможно, только возможно, несмотря на то, что я не мог видеть родителей, они все еще видят меня.

— Ты сделал этот выбор давным-давно, Гидеон. Почему думаешь об этом сейчас?

— Перед уходом Лили Кларк сказала кое-что о моих родителях, что они гордятся мной, как будто… как будто она разговаривала с ними. Может, так и было. И ты. Ты заставила меня задуматься о том, чего со мной никогда раньше не случалось. Эмма… Я даже не знаю, как это началось.

Хоуп положила его руку на свой голый живот, где та уютно пристроилась отдыхать.

— Ты научишь нашу дочь всему, чему научили тебя родители. Неважно, какие у нее будут способности, ты будешь знать, как правильно ее всему научить. — Она усмехнулась. — А я научу ее стрелять из оружия и обширному набору элементов самообороны.

Гидеон поцеловал ее. Глубокую тишину комнаты нарушила резкая музыка. Ханни и ее подружка-брюнетка организовали вечеринку и включили звук на полную мощность.