Мне по хорошему нужно зачистить верхние этажи от номеров, разжиться припасами, и валить отсюда как можно дальше. И вообще, где бродят остальные номера? Почему не спешат защищать своего хозяина? Или помещение имеет звукоизоляцию, и остальные боевики попросту не знают, что здесь произошла бойня? А как же взрыв гранаты? Его точно должны были слышать.

Я всё же проверил оба выхода. Сначала осторожно открыл дверь, к которой так спешил крысюк. Лучше бы не заглядывал — это оказалась пыточная. Несколько операционных столов, различные приспособления, о назначении которых можно лишь догадываться, разнообразный колюще-режущий инвентарь, и прочая мерзость. Из пыточной был ещё один выход, сейчас запертый изнутри на два тяжелых засова. Хм, если что, можно будет уйти здесь, это явно черный ход, ведущий за пределы убежища.

Затем я прошёл через зал к коридору, и прислушался — нет ли снаружи какого-то необычного шума? Однако за дверьми было тихо. Что ж, пора сделать главное.

— Слушайте меня внимательно, дамы. Ваш мучитель мертв. — я всё же решил поговорить с пленницами. При этом стараясь не глядеть в их сторону — слишком жутким было зрелище, к такому нормальный человек не сможет привыкнуть. Ну не нормально это, когда в тело живого существа загоняют металлические тросы, штыри и цепи. Да как вообще возможно выдержать эту боль?

— Забвение. — произнесла одна из девушек, указывая рукой в моем направлении. — Там, в сумке. Это помогает нам хотя бы немного ослабить боль. Мы сделаем всё, что ты попросишь, только отдай лекарство, прошу!

— Подожди. — ответил я, внезапно почувствовав тревогу — пробудилось «предвидение». Что-то не так с этой сумкой. Но что? Защита на открывание? Замок — обычная молния, очень похожая на земную. Значит опасность внутри.

— Что за опасность таится в сумке? — спокойно прозвучал мой голос. Однако он подействовал на пленниц, словно удар кнута. Те, что стояли, рухнули на колени, к остальным. И все эти измученные, несчастные души вдруг разом взмолились о пощаде. А мне тут же прилетело сообщение от дара предтеч, о получении и утрате аж сорока частиц духа. Черт, это ж насколько они в ужасе, что их напугал простой вопрос.

— Тихо! — потребовал я, и ткнул пальцем в девушку, что находилась справа. — Говоришь ты. Вам известно, что опасного в сумке?

— Нет, господин. Мы никогда не приближались к ней. Это запрещено. — ответила несчастная.

— Понятно. Тогда объясните, как выглядит это ваше забвение? — задал я еще один вопрос, а сам тем временем отошёл от сумки подальше, и навёл на неё бластер. Ощущение близкой угрозы тут же исчезло.

— Голубые капсулы. Они еще могут быть в карманах господина Короля. Одной дозы забвения хватает на одни сутки, и нам не давали их уже два дня.

Обыск крысюка наградил меня футляром, в котором обнаружились те самые капсулы — два десятка шприц-тюбиков, наполненных голубой жидкостью. Рядом с ними четыре флакончика с уже знакомой мне жидкостью — слёзы мардука. Скорее всего я держу в руках целое состояние. Стоп!

— Ваши раны залечат слёзы мардука? — поинтересовался я.

— У тебя есть слёзы? — глаза девушки, которую я назначил старшей, наполнились слезами. — Да, такое лекарство излечит все наши раны, и поможет исторгнуть импланты. Но… Они безумно дорогие, одна доза на черном рынке стоит минимум десять тысяч кредитов. Слушай, кто ты такой, что не знаешь столь элементарные вещи?

— Здесь четыре дозы. — прервал я девушку, показав взглядом на футляр. — и возможно что-то ещё есть в сумке. Если я дам вам это, вы сможете распорядиться ими правильно? Чтобы справедливо.