Репутация у мира сложилась соответствующая.

К рассказу об этой трагедии стоит также добавить, что в 385-м, спустя три сотни лет, варп-шторм все-таки утих. После себя на разоренной границе бывшего субсектора он оставил скопление мертвых систем, известных как Оплавленные Миры — опаленные трупы имперских планет, таких же как Спика Максимал. Конечно же, они были заражены Хаосом, и их посещение оказалось под запретом. Корабли Военно-космического флота Скаруса установили вокруг них плотную блокаду.

— Выбритый затылок старика в свете свечи, — произнесла Кара.

Нейл фыркнул.

— Да не ты, — засмеялась Свол. — По-настоящему старый, иссохший человек.

— Неплохо, — уступил Нейл.

— Твоя очередь.

Гарлон облокотился на железные перила и поглядел вниз через обзорный экран.

— Плод цитруса, — сказал он через некоторое время.

— Ужасно. К тому же ты уже использовал этот образ.

— Не было такого.

— Было. На Ганимеде. Помнишь? Сочный плод цитруса, сказал ты. Резкий и кислый вкус.

— Могу я закончить? Я ведь еще не закончил.

Кара усмехнулась и махнула рукой, позволяя продолжать.

— Пожалуйста, попытайся выкрутиться.

— Я собирался сказать… плод цитруса. Один из тех больших, жирных, с янтарной кожурой. Но все не так просто, ведь он пролежал во фруктовой корзине слишком долго и уже начал подгнивать. Серые пятнышки на кожуре, мягкие ямочки.

Она нахмурилась:

— Это такая метафора? Этим ты хочешь сказать, что он испорчен?

— Испорчен. Гнилой. Как тебе больше нравится.

— Ну, ничего. Правда, слишком просто.

— А разве не просто «бритый затылок старика в свете свечи»?

— Тебе придется начислить мне очки за аллегорию.

— Аллегорию, значит?

— Аллегорию, — кивнула она. — Старик повидал лучшие дни и с грустью вспоминает о них. Он устал и отвернулся от нас так, что мы не можем видеть его лица. Он беден и вынужден освещать свое жилище свечами. Что, конечно, добавляет поэтическое настроение всей картине.

— Поэтическое настроение моей задницы. Моя метафора была понятной и емкой.

— Аллегория побеждает метафору. Легко. Кажется, я выиграла.

— А мне так не кажется.

— Гарлон Нейл, ты просто жалкий неудачник. Я тебя разделала под орех. Найди в себе силы проиграть хотя бы с хорошими манерами.

— А что вы делаете?

Спорщики вздрогнули и обернулись. Робкий и бледный, за ними наблюдал Заэль.

— Привет, Заэль, — широко улыбнулась Кара. — Тебе что-то нужно?

— Просто… понимаете… — Он стоял в дверном проеме, будто чувствовал себя там в большей безопасности, и оглядывал мрачное помещение наблюдательного отсека. — На что вы там смотрите? — поинтересовался мальчик.

Нейл махнул ему, приглашая войти, и показал на обзорный экран. Явно нервничая, Заэль медленно прошел по металлической смотровой платформе к перилам.

— Это Ленк, — сказал Нейл.

Холодную черноту снаружи пронизывали жестко светящиеся точечки звезд, переливающиеся клубки отдаленных скоплений и еще более далеких галактик. И посредине всего этого повисла пятнистая, покрытая рубцами оранжевая сфера. Планета — Заэль знал это. Безоблачный, залитый солнцем мир, подвешенный незримыми силами в темноте космоса. Они смотрели на него словно бы с крыши стека. Заэль задавался вопросом, как его собственный дом выглядел бы с такой высоты. Одна часть его очень желала вернуться на Юстис Майорис.