– Например?

– Например, вчера я попросил его сделать мне светошумовую мину, он отказался, потому что не знает, что это такое. Пришлось сгонять его довольно далеко за рюкзаком нашего взводного сапера, где эти мины были.

– Быстро слетал?

– Он, похоже, не летал, а телепортировался. Через несколько секунд доставил.

– Телепортировался. Это что такое? – спросил Сорабакин. – Не понимаю я твою терминологию. Не для простого она ума предназначена. Это, думаю, что-то из высокой науки.

– Около того, товарищ полковник. Телепортировался – просто переместился на расстояние, презрев время. Был рядом, пропал, и тут же опять появился рядом, уже с рюкзаком.

– Шлем?

– Скутер по команде шлема. Летательный аппарат.

– Не сказки рассказываешь, старлей? – полковник смотрел недоверчиво.

– Самому не верилось, пока не увидел.

– Тогда сразу, старлей, вопрос на засыпку.

– Слушаю, товарищ полковник.

– Твой скутер супербыстрый. Умеет за секунды преодолевать громадные расстояния. Умеет телепортироваться. Как же так наши мальчишки из простого ПЗРК сумели подбить его? Ведь ПЗРК пригоден больше для того, чтобы сбивать вертолеты. Почему? Исключительно потому что у них скорость низкая. Что там произошло?

– Не могу знать, товарищ полковник. Могу только подозревать.

– И что ты подозреваешь?

– Я знаю, что скутер этот нес в себе существо не нашей цивилизации. Мне вчера объясняли, что это не внеземная цивилизация, а что-то типа параллельного мира. Мы их зовем пауками.

– Да, наши посты несколько раз видели этих гигантских пауков. Более того, они даже похитили одного нашего военнослужащего.

– Я слышал об этом. Только сами пауки утверждают, что они гуманисты, и никого не похищали. Что касается солдата-пограничника, то он просто дезертировал, и они помогли ему оказаться дома, у родителей. Он пришел к паукам с оружием в руках, покинув пост. Пауки не знают наших законов и обычаев. Они просто выполнили волю солдата.

– Даже так? Ну, с этим мы разберемся. Но ты мне объясни, как случилось, что наряд пограничников сумел подбить скутер, как ты его зовешь? Сможешь объяснить?

– Я – нет. Но шлем слышит наш разговор. Разрешите, я у него спрошу.

– Шлем еще и разговаривать умеет! – возмутился полковник Сорабакин. – К сожалению, в Резервацию невозможно вызвать дежурный вертолет из психиатрического отделения госпиталя. Иначе одного из нас, или меня, или тебя, старлей, обязательно туда отправили бы. Так, значит, шлем отвечает на твои вопросы?

– Он, товарищ полковник, разговаривать не умеет. Он просто вкладывает мне в голову готовые ответы. Иногда словами, иногда образами. Разрешите надеть шлем.

– Да хоть три шлема сразу. – Сорабакин откровенно сердился, закипал понемногу, но еще, кажется, не закипел окончательно.

Трех шлемов у меня в наличии не было. Я удовлетворился тем, что один одел, хотя помнил, что шлем мог бы дать мне ответ и тогда, когда я его в руке держал. Между нами существовала связь непонятного мне характера. Однако пока шлем ничего не подсказывал, почему-то тянул время. При этом я надеялся, что, будучи у меня на голове, он станет отвечать на мои вопросы. И мысленно я повторил вопрос полковника Сорабакина. Опыт удался. Шлем вложил мне в голову ответ, который я тут же и повтори вслух, даже чувствуя, что это не совсем мой голос говорит:

– Прсжнан, сын Матомоссэ, летел очень медленно. Он видел ракету, что летела в него. При этом он имел возможность мыслью уничтожить ракету. Но не стал этого делать, потому что подозревал, что в ракете находится живое существо, разумный организм.