– То есть, он дезертировал со службы?

– Да, у вас это так называется. Это у нас служба может быть только добровольной, когда ктарх желает быть полезным обществу. У вас иначе…

– Я понял тебя, адмирал, – сделал я важное заявление. – Мне кажется, и я начинаю читать твои мысли, хотя мне никто и никогда не вживлял в голову мягкий квантовый компьютер. Я тоже, оказывается, могу чему-то научиться. Только скажи мне честно, я правильно прочитал или это мне подумалось. Во время разговора со мной, ты подумал о том, что тебе тоже пора заняться делом, и отослать кого-то из ктархов на дезактивацию электронного барьера. Так?

– Так, – согласился адмирал Гжнан, сын Амороссэ. – Признаюсь, меня это радует. Это говорит о твоем добром отношении ко мне. Не совсем точно ты прочитал, не дословно, но мы же мыслим, как и люди, только образами. А образ не всегда укладывается в слова. Но и такая связь приятна. Без взаимного доброго отношения между нами не смогла бы установиться такая связь. Но, если у тебя в голове нет квантового компьютера, как можешь ты читать мои мысли?

– Хотя я и человек, с анатомией человека я знаком плохо. И даже не могу предположить, что ваш квантовый компьютер собой представляет.

– Твой шлем вот подсказывает мне, что у людей есть в голове врожденный квантовый компьютер. Так шлем вас «прочитал». Наверное, это здорово, иметь такой дар от природы. Но я пока не готов разговаривать с тобой на такие темы по своей малой информированности, да и по твоей тоже. Да и делами пора заниматься и мне, и тебе. И потому не буду тебя дольше задерживать.

С этим трудно было не согласиться. Тем более, у меня в голове появилась, как мне показалось, достаточно неплохая мысль, которой следовало поделиться с майором Медведем.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я вышел из пещеры. Старший сержант Камнеломов, что пришел с докладом, вышел вслед за мной. Адмиралу ктархов, чтобы отдать распоряжения, выходить, наверное, не требовалось. Как я заметил перед тем, как покинуть грот со светящимся песочным полом, Гжнан, сын Амороссэ распластался на своем камне, как и раньше. Это, наверное, была самая удобная для ктарха поза, хотя они умели, как я видел раньше, стоять на всех восьми лапах, стоять на двух задних, как два ктарха при входе в пещеру стояли, накануне, умели быстро бегать и ловко прыгать. Не могу знать, надолго ли хватало их физических сил. Мне, по крайней мере, казалось, что ненадолго. Адмирал от длительного стояния на камне быстро уставал, и распластывался на брюхе. Но я не мог определить его возраст, и вполне допускал, что он уже стар.

В ущелье стояло изумительное по красоте и чистоте утро. В такое утро даже об оружии думать не хочется, не то, что о боевых действиях. Тем не менее, несколько раз вдохнув полные легкие чистого воздуха, я спустился к своему взводу, и кивнул на сложенные в кучу рюкзаки и лежащее поверху оружие.

– Разбирайте свое.

Сам я положил в общую кучу РПГ-29 «Вампир», и пристроил сбоку рюкзак с одной единственной оставшейся там гранатой. Винтовка с оптическим прицелом была уже в руках у ефрейтора Валентина Ассонова, который сейчас меньше всего походил на ефрейтора, и вообще поверх своего бронежилета из комплекта «Ратник» для маскировки одел камуфлированную выгоревшую на солнце чужую куртку с каплями крови на груди. Капли эти стекли, видимо, с головы убитого до того, как он упал лицом вниз, и потому расположились строго выверенной вертикальной линией. Но крови было не много, и заметить ее мог только опытный офицерский глаз. Ассонов не застегнул куртку, отчего вид у него был, по крайней мере, стандартного армейского разгильдяя. Но, памятуя полученный от меня же приказ, я не возразил, и даже замечания ефрейтору без погон не сделал. Он лучше других понял и применил правила маскировки.