— Не спи в Зоне на каждом углу. Уснёшь и не проснёшься больше никогда, — грубым голосом посоветовал сталкер со шрамом.

— Здесь безопасно, и я могу немного вздремнуть, — ответил я ему с ноткой дерзости в голосе.

— Ладно-ладно. Не кипятись тут мне. Я док. Зовусь Тесаком. Миха сказал, что у тебя проблемы с ногами. Показывай давай, — сказал он и присел на корточки.

Ну, если так… Я послушно показал доктору мозоли, и он, осмотрев их, спросил:

— Что-то прикладывал к ним, пока шёл?

— Да, траву. Нарвал и подложил к мозолям.

— Положить траву на рану ты сам додумался? — спросил док, по голосу я понял, что немного удивлённо.

— Да, сам, лично, — даже с некоторой гордостью ответил я. В этот миг я искренне полагал, что самостоятельно додумался до феноменального выхода из положения.

Но уже в следующий миг док скинул меня с небес на грязную землю.

— Ну и дурак. Запомни, никогда и ничего не тащи на рану, предварительно не продезинфицировав. Иначе загноится, — сказал он и достал из своего тяжёлого рюкзака баночку с каким-то средством. Открыв её, начал обрабатывать мои кровавые мозоли. Средство ощущалось чем-то жутко пекущим и охлаждающим одновременно. Изрядно намазав им мои мозоли, целитель достал бинт, подложил на раны немного ваты для смягчения и туго перебинтовал мои ступни.

Я изо всех сил сдерживался, чтобы не кричать от боли. К моей чести, я только пару раз едва слышно зашипел сквозь стиснутые, закушенные губы.

— Ну вот, порядок, — сообщил док, справившись со своей работой. — Теперь суток двое побудь в лагере. За это время всё затянется, и ты снова сможешь смело топать по Зоне. Ну или почти смело. Только советую сменить эту обувь на более удобную.

— Да где же я её достану здесь?! — в отчаянии воскликнул я. — С мертвеца разве снять, что ли…

— Э, э, с мертвецов снимать — самому мёртвым стать, — ответил мне Тесак. — Не советую. Вон сходи к торговцу. У него, может, и найдёшь что подходящее.

Он поднялся, выпрямился и, не прощаясь, пошёл в глубь лагеря. Мишка махнул мне рукой и отправился в том же направлении. Проводив их взглядом, я продолжал сидеть на своём местечке и грелся на солнышке.

Теперь нужно было дождаться проводника Клина, который куда-то запропастился. Во всяком случае, в пределах моей видимости не наблюдался.

2

Любовь к беготне у меня с детства. Уже и не вспомню, почему мне нравилось носиться как угорелому. Наверное, дело в том, что я был гиперактивным ребёнком. Так или иначе, бегал много и подолгу. От соседа по даче, от гопников, от бродячих собак. Бегал на школьных днях здоровья. От себя самого, в конце концов.

За последние четыре года любви этой поубавилось. Ведь в Зоне особо не побегаешь. Разве что от быстро приближающейся опасности. Физически я бегал нечасто. В основном давал дёру от мутантов да бандитов с вояками. А вот морально… Морально, вернее, мысленно я бегал больше всего за эти вот четыре года. Начал с того самого дня, как попал в Зону. Даже раньше, с момента, когда покинул родной город и на поезде отправился в столицу.

Бежал я от прошлого. Но оно оказывалось лучшим бегуном и всегда догоняло. Сперва вроде бы отстанет, а потом резко, одним быстрым рывком, настигает… Так было много раз. В последнее время я уже не строю иллюзий относительно мысленного побега от прошлой жизни. Двигаюсь исключительно по инерции, как потерявший управление автомобиль на обледенелой дороге.

…Кордон я покинул с твёрдым намерением перехватить Несси где-то на пути к бару. Времени оставалось в обрез. Но Зона на этот раз чинила мне препятствия на каждом шагу, будто не захотела, чтобы я добрался до этого неугомонного ходока Несси.