Первым подтверждением того, что мне все-таки удалось заявить о себе, стал вызов к Бритикову. Многолетний директор киностудии оказался приятным мужчиной под шестьдесят с сеткой шрамов на волевом лице. Наверняка тоже фронтовик. После дежурных вопросов про новое место и прочее мой нынешний начальник перешел к сути.

– Поздравляю вас, Алексей Анатольевич! – Григорий Иванович вдруг встал и перешел на официоз.

Я сразу подорвался и стал жадно ловить слова начальства.

– Скоро информация будет объявлена официально, но думаю, можно уже вас обрадовать. Фильм «Маленькие проказницы» победил в конкурсе короткометражных фильмов! Также вы получили приз «Горизонты», вручаемый за работы, представляющие новые тенденции в развитии кинематографа, – последнее предложение директор прочитал по бумажке.

Сложно описать мое состояние. Сердце билось со страшной силой, а лицо горело, будто я опустил его в раковину с кипятком. Ослабляю узел галстука и понимаю, что сейчас грохнусь в обморок. Бритиков почувствовал мое состояние, налил в граненый стакан воды из графина и буквально влил в меня живительную влагу.

– Спасибо! – отвечаю, немного отдышавшись. – Уж очень неожиданная и волнительная новость. Мы действительно много работали над картиной.

Григорий Иванович улыбнулся и заверил меня, что все прекрасно понимает. Ну, еще бы! На своем посту он насмотрелся и не на такое. А вот дальнейшая его фраза меня изрядно удивила.

– Тут вот какое дело, Алексей. Не обращай внимание, если тебе покажется, что вашему успеху не будут уделять должного внимания.

Далее шеф показал настоящий класс казуистики и подачи информации между строк, если можно так выразиться. Сижу и медленно охреневаю от подковерных игр нашего кинематографа. Ничего, эластичный мозг жителя XXI века может переварить и не такое.

Зато мое желание написать сценарий к новому фильму Бритиков полностью одобрил. И опять как-то издалека намекнул, что правильно понял намек из Минкульта про поддержку молодых талантов.

– Европейская пресса охарактеризовала картину молодого режиссера Мещерского как новый советский реализм.

Тесть откладывает «Советскую культуру» и непонимающе смотрит на меня. Мол, это что за зверь такой, ваш неореализм?

– В послевоенном итальянском кино было направление под названием новый реализм. Оно появилось под влиянием французского довоенного кино. Не буду вдаваться в подробности, но отличительная черта этого явления – неприкрашенный показ жизни простого человека и отказ от излишней помпезности с чопорностью. Последним особо грешит Голливуд. Мне кажется, что именно итальянцы оказали сильное влияние на советских режиссеров середины и конца пятидесятых. Оттого наше кино востребовано и встречает теплый прием в Италии с Францией.

– Так, понятно. Давай наливай, – ответил тесть, вопросительно взглянув на жену. – Вот только объясни, чего про фильм-то молчат. Мне за тебя и внучек обидно.

Сегодня у нас небольшое застолье. Сидим в узком кругу, но мне так даже приятнее. Я все больше вживаюсь в здешнюю жизнь и новую семью. Теща накрыла шикарный стол, и, дождавшись Филиппыча, мы начали праздновать. Сухой закон был отложен в сторону, и я пил водку с тестем. Зоя совершенно искренне поздравила меня с успехом, но весьма неодобрительно смотрела на наши возлияния.

Как и говорил Бритиков, советская пресса весьма прохладно встретила новость о призах, полученных фильмом. Радио я не слушаю, но Анна Михайловна подтвердила, что там тоже меня упомянули мельком. Более или менее полноценная заметка была в «Советской культуре», которую я привез на дачу.